Перевод у Мак-Грегора не ладился. Вышинский подождал, пока он подберет соответствующие выражения, а потом обратился к Троеву: – Скажите лорду Эссексу, что в своем преклонении перед традицией он недооценивает законы истории. Основной закон истории – это непрерывные изменения, и советское правительство признает все социальные перемены, которые улучшают положение народных масс.

– У нас большие сомнения относительно перемен, происходящих в Азербайджане, – сказал Эссекс подчеркнуто нетерпеливым тоном.

– А у нас нет никакого основания для сомнений, – сказал Вышинский.

– Как же им не быть, когда провинция суверенного государства откалывается и кучка авантюристов провозглашает ее независимым государством?

– Вы неправильно информированы, – сказал Вышинский. – Азербайджан остается частью Ирана. Никакого отколa не было. У теперешнего демократического правительства нет сепаратистских намерений. Просто Иранский Азербайджан осуществляет свое право на самоопределение, право, которое союзные державы сами признали и поощряли после первой мировой войны, только тогда это распространялось на Советский Азербайджан и намерения были несколько иные.

– Ну, это дело прошлое, – сказал Эссекс.

– Мы никогда не забываем прошлого, – прервал его Вышинский. – Пограничные с нами провинции Ирана всегда были приманкой для иностранных держав, стремившихся к захватам и к политическому вмешательству. До сего времени Иранский Азербайджан был орудием в руках авантюристов-ханов, которые безжалостно эксплуатировали его богатства и беззастенчиво подставляли его более крупным державам в качестве трамплина для нападения на Россию. Угнетенный и забитый народ не имел возможности управлять своей судьбой. Теперь положение меняется. В Азербайджане появились новые, демократические силы, цель которых – коренное улучшение жизни и просвещение народа. Мы в этом заинтересованы как друзья Ирана. Мы заинтересованы в том, чтобы Иран стал передовой демократической страной, сильной, независимой и дружественной нам страной, освободившейся от нищеты и отсталости, от влияния политических клик, которые охраняют интересы иностранного капитала и иранских помещиков.

– Мистер Вышинский говорит о заинтересованности Советского Союза в Иране.

– Это вполне оправданная заинтересованность.

– Я хочу напомнить, что у Великобритании тоже есть свои интересы в Иране.

– Это верно! – иронически воскликнул Вышинский. – Но тут есть и большое различие. У нас к Ирану – интерес соседа, у Великобритании – интерес главного акционера Англо-Иранской компании.

– Может быть, и так, – уступчиво заметил Эссекс. – Но мы не допустим, чтобы нашим интересам угрожало вмешательство другой страны во внутренние дела Ирана. В интересах Ирана, как и в своих собственных интересах, мы намерены сохранять наши права любой ценой, мистер Вышинский! – Эссекс говорил спокойно, почти мягко, но в его словах чувствовалась угроза.

– Мы рады слышать, что лорд Эссекс так откровенно определяет политику своей страны.

– Я считаю, что откровенное обсуждение необходимо, – сказал Эссекс. – Именно поэтому я предлагаю созвать конференцию для урегулирования положения в Азербайджане.

– Может быть, сначала мы рассмотрим эту ноту, – сказал Вышинский.

– Это просто изложение наших взглядов по данному вопросу, – сказал Эссекс, не желая, чтобы нота помешала конференции.

– Пусть так, – сказал Вышинский, – но все-таки ее надо изучить. Я должен передать ее господину Молотову, и, без сомнения, она его несколько удивит.