– А этого офицера вы считали своим врагом?

– Да, – подумав, произнес Мак-Грегор. – Считал.

– Да бросьте вы этот перекрестный допрос, – сказал Джеб Уилс. – Кончайте, Мак-Грегор, а то ваш рассказ не попадет в утренние нью-йоркские газеты.

Мак-Грегор не хотел уклоняться от разговора об офицере, но тем не менее обрадовался вмешательству Джеба Уилса и снова заговорил. Он подробно рассказал об их приключениях у племени мукри, о своих политических спорах с Эссексом по поводу Амир-заде и Салима. Он разъяснил замыслы Амир-заде и сказал, что именно таких людей Эссекс поддерживал, потому что был против независимости курдов. Только впоследствии, когда Эссекс понял, что курды готовы бороться за свою независимость, у него явилась мысль использовать это движение курдов и ввести его в рамки, установленные английским правительством.

– А куда девались деньги, которые вам вручили в Тегеране? – спросил Джек Теннер. – Я слышал, что Эссекс отдал их этому Амир-заде.

– Я не знаю, где эти деньги, – солгал Мак-Грегор.

– Гарольд, должно быть, купил на них ковров в Тавризе, – сказал Хэмбер; все засмеялись и стали расспрашивать про Тавриз, чего Хэмбер и добивался.

Мак-Грегор сказал, что в Тавризе они почти ничего не успели сделать, потому что Эссекс спешил вернуться в Лондон до заседания Совета безопасности. – Мы с Кэтрин прошлись по городу, и хотя мы и видели русских, но их было очень мало по сравнению с азербайджанскими солдатами. Тавриз походил на вооруженный лагерь, но мы не заметили ни грабежей, ни террора, о которых нас предупреждали. Члены демократической партии, входящие в правительство, – все азербайджанцы. Некоторые из них провели несколько лет в эмиграции в России, другие здесь, в Англии, но большинство – коренные жители Тавриза, тамошние революционеры или сторонники реформ из интеллигентов, вроде прежних конституционалистов. Там есть несколько стариков, которые принимали участие еще в революции 1906 года. Никто из них, за одним только исключением, не заикался об отделении Азербайджана от Ирана, и решительно никто не говорил про обобществление всей земли и промышленности. Их программа реформ мало чем отличается от программы нашей лейбористской партии, только они предусматривают раздел крупных землевладений и распределение земли между крестьянами. А в смысле социальных реформ и в области народного образования и управления страной они требуют только самых необходимых мер. Об отделении Азербайджана от Ирана говорил только один военный, который оказался более прорусским, чем сами русские. Но, видимо, никто его особенно не слушал.

Мак-Грегор вдруг запнулся, и глаза его округлились от удивления: он увидел, как приотворилась дверь и в щель просунулась голова Асквита. Асквит оглядел комнату, пристально посмотрел на Мак-Грегора; потом голова исчезла, и дверь закрылась. Мак-Грегор не знал, видел ли еще кто-нибудь Асквита, и поторопился кончить свою речь.

– Вот более или менее все, что я хотел сказать, – заключил он и потер свои сухие ладони. – Мы поспешно вернулись в Тегеран и так же поспешно уехали из Ирана. Хотя мы и не очень тщательно изучили положение в Азербайджане, все же мы видели достаточно, чтобы понять, что там происходит. Мы видели очень мало русских. Мы не заметили никаких признаков политического или военного вмешательства со стороны России. Напротив, перед нами было много доказательств того, что азербайджанцы восстали по собственному почину и в собственных интересах. Не все азербайджанцы участвовали в восстании, но их было достаточно для того, чтобы оно увенчалось успехом.