Поэтому, когда Омер-паша во главе своей отборной армии подошел к городу, ему пришлось иметь дело не только с сухопутными укреплениями, но и постоянными обстрелами с моря. Все это не добавляло хитрому турку оптимизма и вынуждало больше изображать активность, чем реально пытаться отбить город и пойти на помощь упорно сидевшему в осаде Закавказской армии Муравьева 20-тысячному гарнизону Карса под командованием британского полковника Уильямса.

Такое положение вещей могло сохраняться довольно долго, но прозвучавшие как гром среди ясного неба известия о «Свеаборгской конфузии» союзного флота и безжалостном уничтожении считавшихся совершенно неуязвимыми броненосных батарей мгновенно переменили ситуацию. Но если турки, и без того не слишком активные, просто притаились, черноморцы и в особенности их командование сразу же ощутили прилив сил и жажду деятельности. Особенно когда до нас дошли сведения о том, что Наполеон отдал срочный приказ трем оставшимся броненосцам и кораблям сопровождения немедленно вернуться во Францию, стало ясно, что пора наступать.

Имея благодаря постоянным налетам и большому количеству пленных достаточно подробные сведения о состоянии обороны приморских городов Турции, Корнилов и его штаб в кратчайшее время разработали план дерзкой операции. По принятым в нынешнее время правилам, его, конечно, следовало представить на рассмотрение высокого начальства в Петербурге и утверждение государем-императором, но… Скажу без ложной скромности, мое недолгое руководство Черноморским флотом и Южной армией приучило господ адмиралов и генералов к самостоятельности и необходимости брать на себя ответственность. И вот теперь эти семена дали всходы!

В Самсуне, Фассе, Орду и родине черешни — Кересунде (в честь которого вообще черешня и названа) при поддержке линкоров и фрегатов были одновременно высажены десанты. Самсун был выбран в том числе и потому, что именно там проходила старая дорога из Каппадокии. Серьезной обороны в тех местах просто не имелось, если не считать, конечно, за таковую несколько устаревших еще в середине прошлого века крепостей и фортов, со старыми, малокалиберными орудиями.

Так что когда на их древние стены обрушились залпы бомбических пушек русских линкоров, турецкие артиллеристы, или как их еще называют — топчи — не стали изображать из себя героев и разбежались, бросив свои позиции. Заметив столь спешное отступление своих товарищей, вслед за ними потянулась и пехота. Причем, ни те, ни другие не смогли опередить своих офицеров и начальников, из-за чего большинство указанных населенных пунктов оказалось захвачено без серьезного сопротивления.

Тем временем, подошедшие прямо к портовым причалам транспорты начали выгружать основные силы десанта, состоявшие из пехотных и кавалерийских частей Крымской армии, а также артиллерии. Оказавшись на берегу, они быстро заняли брошенные турками укрепления, после чего, не теряя времени, двинулись дальше и нанесли одновременный удар по растерявшемуся противнику на протяжении от Самсуна до Керасунда.

Совершенно не ожидавший ничего подобного Омер-паша оказался в сложной ситуации. Ставка его на то время располагалась в небольшом городке Триполи к западу от Трапезунда. Сколько-нибудь значимых резервов для организации немедленной контратаки под рукой не имелось. Больше того, не было и особой надежды, что его аскеры смогут противостоять русским в обороне.

Поэтому, как только турецкий полководец осознал, что его войска зажаты в классические клещи, то не стал дожидаться катастрофы и приказал пробиваться на юг через горные перевалы, бросив большую часть припасов и артиллерию.

Впоследствии многие военные теоретики утверждали, что решение об отступлении было ошибкой, что силы высадившегося десанта были не велики, а начавшийся вскоре шторм помешал бы русским его снабжать, и прояви османы хоть немного выдержки, то смогли бы превратить свое поражение в грандиозный триумф, но… История не терпит сослагательного наклонения!

Отступление, а скорее, бегство Омер-паши окончательно сломило решимость защитников Карса.