— Я хочу построить страну, в которой люди чувствуют себя защищенными и свободными, — перебил я мужчину, — а не ощущать себя птицей в клетке! Какой бы красивой эта клетка ни была. Как строительство коммунизма связано с вашим желанием меня заточить под присмотр?

— Если ОГПУ займется вашей охраной, когда на вас устроена охота, львиная доля наших сил будет заточена на это. Из-за чего пострадают другие направления нашей работы. Профессионалов в нашей службе мало, вы сами это видели, когда проводили проверку. Чтобы вырастить новые кадры нужно время. Но когда это сделать, если мы будем вынуждены заниматься вашей охраной? До этого момента враг не показывал, насколько они вас боятся, и насколько критично для них ваше устранение. Поэтому и ваша охрана была не на уровне первых лиц государства. А ты сейчас требуешь к себе именно такого отношения! Это ребячество и эгоизм!

— Ну раз уж наш враг посчитал меня достаточно опасной фигурой, может я заслуживаю подобной охраны? — заметил я.

— Ты не понимаешь видимо, — процедил Берия, — им главное — твоя смерть. Да я навскидку несколько вариантов могу предложить, как это сделать! Просто кинуть бомбу — раз. Всех прохожих не проверишь, тогда тебе придется держаться ото всех на расстоянии. Выстрелить из окна — два. Чтобы предотвратить это, нужно тогда, чтобы за тобой было зарезервировано два автомобиля с закрытыми шторками. А это — техника, люди, проработка маршрута. И чем больше людей, тем проще найти среди них предателя: подкупить, запугать, шантажировать. Да даже тебя можно шантажировать, если кто твою жену с ребенком украдет на улице, пока они в магазин вышли! Сам выбежишь, как миленький. И что? Им тоже охрану приставлять⁈

— Так если меня так просто убить, что же раньше не сделали?

— Все хотели замаскировать под несчастный случай. Но вот тебе еще один факт — если бы ты не уехал, то тебя бы скорее всего отравили руками твоей заместительницы. Кто бы ни стоял за покушениями, эти люди не хотят, чтобы о них узнали. Но в случае, если анонимность станет для них не главным фактором, или потеряет актуальность, то и методы твоего устранения поменяются. И будет все то, что я сейчас описал.

Иосиф Виссарионович молча слушал нашу перепалку и пока не собирался встревать. Похоже, он решил выслушать оба наших мнения и уже после сделать вывод. Мне же от этого было не легче. Берия давил на то, что раз я стал таким «популярным» у противника, то тот пойдет на все, чтобы осуществить задуманное. А ресурсов у его службы не хватает и рано или поздно враг своего добьется. Я оперировал аргументами из серии «работать надо лучше, или менять принцип и подход, а не ссылаться на свои проблемы». В итоге Сталину это все же надоело.

— Хватит, — веско обронил он, выбивая пепел из трубки.

Мы с Лаврентием Павловичем замолчали и перевели на него взгляд.

— Я услышал достаточно, — продолжил Сталин. — Вы оба по-своему правы, поэтому нужно искать общее решение. Товарищ Берия, — посмотрел он на Лаврентия Павловича, — что с вашей работой по поиску заказчика диверсии?

— Мы смогли обнаружить соглядатаев у квартиры Огневых, — покосился тот на меня, — но основная надежда на связного, который передает указания Белопольской. Человек это осторожный и опытный, поэтому быстрых результатов не ждем. Это игра в долгую.

Его слова заставили меня нахмуриться, а по спине пробежать озноб. Кто-то следит за моими родными? Так слова Берии про возможность похищения Люды не для красного словца?

— А что по поводу «смерти» товарищей Огнева и Королева? Вы смогли узнать, поверил ли противник в это?

— По тому, что Белопольской не поступало указаний на этот счет, я делаю вывод — что они поверили. Однако звонок жене Огнева может заставить их усомниться.