— И что? Никаких правок вносить не будешь? — хмыкнул он.

— Зачем? — пожал я плечами. — Вы сами сказали — хорошую замену я себе вырастил. Лишь могу мои заметки вам отдать. Если необходимо, передадите Анне. Сами видите, у меня столько ресурсов здесь не было, чтобы подобную работу провести.

Заметки Берия забрал, после чего сообщил еще одно не приятное известие.

— Тебе придется переехать. С родными устроим встречу в ближайшее время. Но о прошлой квартире забудь. Да и о той, которую ты строил в кооперативе — тоже.

— Из-за той же «секретности» и моей «смерти и воскрешении»? — мрачно спросил я.

— Рад, что ты понимаешь причины.

— И куда вы меня сослать хотите? — прежде чем начать возмущаться, потому что отказываться от новой квартиры, в которую вложено столько трудов было до жути обидно, задал я вопрос.

— Никуда. Останешься в Москве работать. Просто в другом районе, подальше от твоего прежнего места обитания.

— И в чем логика? — удивился я.

— Как и сказал — ты все равно «воскреснешь», просто тихо и без шума. Потом и твою могилу уберем со временем. Москва большая, если кого и встретишь из старых знакомых, то лишь случайно. На такой случай подготовим тебе легенду, позже ознакомишься с ней. Но из публичного пространства, как ты любишь иногда выражаться, принято решение тебя убрать.

— И что за квартиру мне дадут? Да и мои родители — они в старой останутся или в новую переедут?

— Не беспокойся, квартира будет новая. А родители останутся в старой. Если они резко куда-то уедут, это будет выглядеть странно.

— А если уедет Люда, то нет?

— Вашим соседям передадите, что отправилась к своему отцу с мамой. Почему, отчего — сами придумаете, — отмахнулся Берия.

Стало понятно, что как бы я ни сопротивлялся, в свою прежнюю жизнь я вернуться не смогу. Накатила как-то детская обида. Столько сделал, реально вкладывался, как мог, а тут одно событие, что перечеркнуло все мои старания. Тут вдруг вспомнился один эпизод из прошлого. Как ко мне пришел Борька и просил за Поликарпова. Тогда ведь его хотели вообще посадить и если бы не мой поход к товарищу Сталину, его жизнь тоже сделала бы резкий поворот. Тоже — всего одно событие, чуть не изменившее в корне его жизнь. Вот только у меня нет такого друга, который бы замолвил за меня словечко, и все вернулось обратно. Да и прямо скажем — меня не тюрьма ждет, а намного более мягкая смена моей жизни. С родными не разлучают, квартиру новую пообещали, работу тоже найдут наверняка. Не зря уже упоминали об этом. Есть на меня какие-то планы. Вот кстати…

— А чем я заниматься буду на новом месте? — тут же озвучил я свой вопрос.

— Позже узнаешь, — снова не стал мне просвещать Лаврентий Павлович. — Пока утрясаем все детали.

На этом наш разговор и закончился. Берия ушел, оставив меня с кучей мыслей о неопределенности собственного будущего и осознанием, что как раньше уже не будет.

С семьей я встретился через два дня. Самых томительных два дня за все время моего пребывания в больнице. Дел не было, поговорить кроме как с Дарьей тоже не с кем, а с ней толком и не поговоришь — она предпочитает изливать на тебя поток своих мыслей и чувств, и вставить хоть слово в этот поток — та еще задача.

Но все заканчивается, и мое ожидание тоже подошло к концу.

Люда с Лешей и родителями приехала утром после завтрака.

— Где он⁈ — сначала услышал я знакомый голос в коридоре, а потом уже дверь распахнулась и в палату вбежала моя любимая. — Сережа!

Еле успел встать с кровати, как был тут же брошен обратно, кинувшейся в объятия женой.