— Смотрю, умеешь ты оставлять о себе впечатление у девушек. Что жена к тебе со слезами, что вот Дарья — не равнодушно к твоей выписке отнеслась.

— Поедемте уже, — буркнул я, не принял его шутливого тона.

Блин, стыдно за свою неловкую шутку. До слез ни в чем не виноватую девушку довел на ровном месте.

Вскоре мы покинули больницу, и я постарался переключиться на позитивные мысли. Что меня ждет впереди? Сейчас едем посмотреть, где я с семьей жить буду. Квартира новая, район — на окраине города. До этого жил в центре, всего пять минут до Кремля. А сейчас почти как ссылка. С другой стороны, есть же поговорка: подальше от начальства, поближе к кухне. Вот и мне близость к товарищу Сталину боком вышла. Прав отец, сильно я взлетел, от того и начались все эти «хороводы».

— Чего грустный? — выбил меня из своих мыслей Павел Петрович.

— Да думаю, чем теперь заниматься придется. Ничего ведь не говорят.

— Все узнаешь, — заверил он меня.

— А вам запрещено рассказывать?

— Да я и не в курсе о твоем будущем, — хохотнул необычно веселый ОГПУшник. — Но если тебе интересно мое мнение, то скорее всего тебя на время решили спрятать. И вряд ли что-то серьезное дадут.

Его слова не обрадовали. Скорее наоборот.

— Надеюсь, вы ошибаетесь.

— Все может быть, — легко согласился он со мной. — Но даже если я прав, долго тебя в тени держать не будут.

— Почему? — вот сейчас мне стало интересно.

— Обычная практика у нас, — пожал тот плечами. — Когда к кому-то интерес столь серьезный, а скрыть полностью человека нельзя, то его прячут на время. Пока накал страстей не снизится. Ну а потом или назад возвращают, или на новое место переводят. Если человек полезный. Бывает, что и совмещают «прятки» с переводом. Но ты на высоком уровне работал. Сейчас тебя назад точно не вернут. Потому и думаю, что пока что-то не серьезное дадут, чтобы время прошло. А потом уже и назад вернут.

— С чего бы им меня возвращать, если мне замену я сам же и «воспитал»?

— Не обязательно же на прежнее место, — пожал плечами мужчина. — Я читал твое дело. Ты же главой института недавно стал. А до этого в разных областях пользу приносил. Найдут применение такому таланту, — улыбнулся он, — пусть и в другой сфере.

На новое место мы ехали почти три часа. Новостройкой, где мне выделили квартиру, оказался четырехэтажный дом. Высокие потолки, по три с половиной метра, три подъезда, на фасаде даже лепнина в виде фальш-колонн была. И окна обрамлены простеньким барельефом. Козырное местечко. Так и квартира на втором этаже — и подниматься не высоко, и в окна с улицы заглядывать никто не будет.

Сама квартира двухкомнатная, с кухней и раздельным санузлом. Каждая комната не меньше пятнадцати квадратов, на полу — паркет. Вообще роскошь. И все бы ничего, здесь даже мебель была, вот только…

— Она казенная? — спросил я с удивлением у Грищука, когда разглядел на шкафу инвентарный номер.

После чего стал искать уже целенаправленно и такие же номера нашел на всей мебели, что находилась здесь.

— Конечно, а какая еще? — хмыкнул он. — А что тебя не устраивает?

— То, что ее забрать в любой момент могут, как я с работу уйду, — сказал я ему очевидную вещь. — У меня так-то корпоративная квартира была, личная. Даже при уходе из института за мной должна была остаться.

— Так она и осталась, — удивил он меня второй раз. — С чего ты взял, что тебя ее лишили?

— Так мне товарищ Берия сказал о ней забыть! Как его слова по-другому воспринять я должен?

— А так, что тебе сейчас там появляться нельзя.