После того как занесли все вещи, Леонид пообещал вечером заскочить — выпить за новоселье и знакомство. Отказываться я не стал. Просто в голову пришло, что абы куда меня не заселили бы. Раз дом-то казенный. И хоть болтать направо и налево не стоит, но уж узнать, кто у меня в соседях — святое дело. Заодно пойму, насколько меня плотно контролируют и как теперь относятся. Если у всех здесь такие же выданные за службу квартиры, то это один вариант. Заодно и узнать, какого уровня людей здесь селят. Если кто-то сумел в новостройке получить личное жилье — другой. Хотя бы потому, что это будет означать о возможности выкупа выданной квартиры. Видел я реакцию Люды, когда она впервые в наш новый дом зашла. Очень ей здесь понравилось, глаза так и горели.

Леонид пришел не один, а с супругой и еще двумя нашими новыми соседями: Юрием Ивановичем — мужчиной в годах и судя по речи, он какой-то профессор, и Родионом Михайловичем — тощим слегка сутулым инженером. На каком именно заводе работает Родион Михайлович, он не говорил. И вообще, как я понял, тема работы здесь не то чтобы табу, но никто особо не стремился вдаваться в подробности. Потому и меня не спрашивали о моей деятельности. Лишь род занятий уточнили и все.

Посидели душевно. Даже Леша особо не капризничал, только глазками хлопал. Юрий Иванович оказался вдовцом. Дети есть, но уже взрослые и живут своими семьями, но иногда навещают отца. А вот Родион Михайлович оказался холост. Да и женщинами особо не интересовался, предпочитая обсуждать какие-нибудь технические новинки. Причем любые, он их словно коллекционировал. И с Юрием Ивановичем они быстро нашли общий язык. Зато жена Леонида, низенькая Вера, оказалась той еще трещоткой, живо напомнив мне Дарью. С той лишь разницей, что она умела, задав вопрос, дождаться ответа на него. Но если в разговоре возникала пауза, то тут же ее заполняла.

Леонид был ей под стать — веселый, открытый, часто рассказывал смешные случаи из жизни летчиков. Правда непонятно — свои или чьи-то еще.

Я ни разу не пожалел, что согласился на это знакомство. На старой квартире у родителей мне с нашими соседями было не так легко и комфортно. И о своей работе толком не рассказать, а даже если что-то скажешь — завидовать начнут или опасаться. Там все больше рабочие с заводов живут. Люди не плохие, но разница в социальном статусе, хоть в нашей стране на бумаге все равны, всё равно чувствуется. Это отец с ними легко общался. Сам из рабочих, а то, что стал начальником цеха, лишь добавило веса его словам. И он сам для них стал как «наглядное подтверждение» тому, что в нашей стране обычный рабочий способен выбиться в начальники и при этом не смотреть на остальных свысока.

Мне же было еще радостно и за Люду. Она словно ожила. Последние дни, сколько я ее видел, была уставшая, измотанная, раздражительная. А тут — как будто сбросила с себя некий груз. С Верой щебечет, улыбается, с Лешей сюсюкается без былой раздражительности. Хоть и не по своей воле мы сюда переехали, но уже за одно то, что моя жена стала «оживать» я готов простить почти все Лаврентию Павловичу.

Следующая неделя прошла в хлопотах. Обживались на новом месте, пришлось побегать по ближайшим магазинам и лавкам — посуды докупить, бытовых мелочей, что остались в доме у родителей. Один раз заезжал Илья Романович. С восторгом осмотрел нашу квартиру, поздравил с новосельем, подарил бутылку коньяка и погремушку для Леши, после чего убежал по делам. А вот мама Люды к нам так и не пришла. Может и к лучшему. Зато мои родители тоже побывали у нас.

— Хоромы вам выдали, Сергуня, — задумчиво протянул отец, осматривая большую комнату.