Я постарался в подробностях вспомнить наш разговор и с удивлением понял, что действительно — про лишение квартиры ничего сказано не было. Но вот разговор Лаврентий Павлович построил так, что я по-иному воспринять его слова и не смог. О чем я и сказал Грищуку.

— Ну, могу лишь предположить, почему тебе так сказали, — усмехнулся он.

— И почему?

— Так у тебя характер такой, что ты бы из принципа мог туда пойти. Чтобы убедиться, что ничего с твоей квартирой не стало, даже сюда не заехав посмотреть. Вот товарищ Берия и «подстраховался». Но не переживай. Хоть ты официально и «мертв», твоя квартира никуда не делась. Сейчас на твою жену и сына оформлена. Ну и жить там вы все равно в ближайшее время не сможете, сам понимаешь. Даже если бы не было никаких ограничений.

С одной стороны он меня успокоил, а с другой — теплых чувств к Берии у меня после этого явно не прибавилось. Но хоть не напрасно силы в тот дом вкладывал. Даже легче на душе стало.

Осматривая новое жилье, нашел еще и телефон. Вообще замечательно! Уточнив у Павла, не сорву ли какие планы его службы (теперь, после того как осознал, что товарищ Сталин согласовал этот ход ОГПУ и других вариантов, как работать в новых условиях, мне просто не оставили) я позвонил Люде.

— Привет, а я уже выписался!.. Да, тоже скучаю. Жду вас на новой квартире… Да я бы и рад помочь, но ты же знаешь, мне появляться там нельзя, — с грустью сказал я, когда Люда попросила приехать и помочь сложить вещи. — Ну конечно как доедешь, я все сам занесу и здесь разложим!.. Как быть?..

Я посмотрел на Павла Петровича и зажал ладонью трубку.

— Ваши люди могут помочь моей жене вынести из квартиры вещи и довезти их сюда?

— Сделаем! — уверенно ответил он.

— Не переживай, — тут же вернулся я к разговору с женой, — помощь найдется. Уже договорился… я тебя тоже люблю. Жду.

Положив трубку, я вздохнул. Даже в такой мелочи, как собрать вещи, поучаствовать не могу.

Переезд занял два дня. Сначала привезли мои вещи и детскую кроватку с коляской. Затаскивать их было неудобно — полноценно работать я мог пока только правой, чтобы соблюдать наставления врача. Если бы не помощь водителя от ОГПУ, в одиночку или не справился бы, или все же нагрузил левую руку и неизвестно тогда, как сказалось бы тогда это на ее заживлении.

На второй день приехала и моя любимая с сыном. Я уже успел к тому моменту разложить привезенные вещи, так что квартира уже была немного обжитой. Пока затаскивал одежду сына, впервые встретился с соседом по этажу.

— О, привет, сосед! — с улыбкой сказал мне поджарый мужчина лет сорока в форме летчика. Присмотревшись, заметил у него знаки различия, соответствующие командиру авиаотряда. — Новоселье?

— Оно самое, — кивнул я пыхтя.

Левая рука была свободна, вот ее и протянул для пожатия.

— Сергей.

— Леонид. Левша?

— Нет, просто недавно только ее сломал. Врачи посоветовали пока не нагружать.

Тот понимающе покивал и предложил свою помощь. Отказываться не стал. Упарился еще вчера, а сейчас я только начал заносить вещи, что Люда для Леши и себя собрала.

Пока возились с разгрузкой, разговорились. Леонид оказался не комавиаотряда, а летчиком-испытателем. Правда и командиром успел побывать. Где и что именно испытывает, он не сказал, а я не стал допытываться. Понятно — секретность. Потому и он сам отнесся с пониманием, когда на его встречный вопрос о моей деятельности я ответил расплывчато. Мол, перевели на новую должность, еще не ознакомился с ней. А раньше работал по линии партии. Брякнул про партию лишь потому, что сразу не сообразил, что сказать и при этом не выдать ничего лишнего.