Это произошло уже через пять дней после того, как я вступил в должность юриста-консультанта. Разбирательство длилось три недели. И это еще быстро. Такой оперативности поспособствовало два фактора: застопорилась работа химического отдела, тем самым срывая план по разработке нового взрывчатого вещества, и секретность — новых химиков с таким же уровнем квалификации и под подписку найти непросто.

Хотя подобных случаев с летальным исходом к счастью было крайне мало. А вот оформлять авторское право, учитывая специфику места, приходилось чаще всего. Невольно я вникал во все технические новинки и познакомился с инженерами и конструкторами нашего НИИ.

Собственно именно оформление авторского права и стало тем камешком, который сорвался с горы покрова тайны над моей фальшивой смертью.

Если поначалу я еще опасался посещать какие-то государственные учреждения, чтобы не быть раскрытым (пусть мне и не нравилось это, но все же навязанные «правила игры» я принял), то постепенно ко мне пришло осознание, что для большинства людей я человек неизвестный. Это товарища Сталина или других членов политбюро отлично знают благодаря публикациям их фотографий в газетах и частых выступлений на публике. А вот я хорошо известен лишь узкому кругу лиц, не считая тех людей, с кем непосредственно работал или общался. Поэтому где-то через месяц я впервые самостоятельно отправился в Комитет по делам изобретений для оформления авторского права. Алексей Ромашкин, наш конструктор бронеавтомобилей, придумал поворотную раму, на которую можно установить кран стреловидного типа.

Когда я впервые пошел в комитет, меня еще и успокаивала мысль, что прошло больше трех месяцев с момента моей «смерти». Если кто еще и помнил обо не, так только близкие люди. А шапочно знакомые при случайной встрече могут и не узнать. К тому же и по улицам я ходил спокойно, не скрываясь, и никого не встретил. В общем, поход тот стал поворотным моментом, после которого я перестал вообще волноваться о своем «раскрытии». Никого знакомого в комитете изобретателей у меня не было и больше проблем у меня возникло с процедурой оформления.

Постепенно с каждым месяцем я и вовсе забыл о том, что я вообще-то «умер». Хожу свободно, во все учреждения, кроме Кремля, куда мне не особо-то и нужно, с родными общаюсь — лишь с Борей контакт прервался. Так чего волноваться?

Но перед новым годом, когда я зашел в комитет изобретателей с очередным запросом на оформление авторского права, то нос к носу встретился с человеком из «прошлой жизни».

— Сергей? А я слышал, что ты умер… — на меня удивленно смотрел Андрей Кондрашев.

Глава 10

Декабрь 1932 года

— Сергей? А я слышал, что ты умер.

— Слухи о моей смерти сильно преувеличены, — вырвалось у меня от неожиданности.

— Да? — словно не зная, верить мне и своим глазам или нет, покачал головой Андрей. — Ну хорошо. А что ты здесь делаешь?

— Полагаю то же, что и ты, — хмыкнул я в ответ. — Регистрирую новое изобретение. А ты, кстати, уже с Вышинским не работаешь? — перешел я сам в наступление, пока новые вопросы не посыпались.

— Нет. Я «по твоим стопам» пошел, — рассмеялся Кондрашев и показал мне корочки члена ЦКК. — А здесь я почти случайно оказался. На одном предприятии, которое проверял, самородка встретил. Он придумал механизм подачи угля в топку не просто в равные промежутки, а в соответствии с нагревом. Чтобы температура ниже определенного порога не падала. Вот, решил ему помочь зарегистрировать его задумку. А ты чье изобретение «проштамповать» пришел? Свое?

— Да нет, — рассмеялся я в ответ.