* * *

— Выгоднее всего выращивать пшеницу сразу на помол, — докладывал мне Иван Трофимович спустя две недели после нашего последнего разговора. — Сейчас идет постройка трех теплиц для проведения эксперимента. Увы, текущий семенной фонд позволяет получить максимальный урожай лишь 30 центнеров с гектара. Учитывая сопутствующие траты на постройку и обслуживание теплиц, даже повышенный урожай и экономия на перевозку и хранения собранного зерна в теории не делают проект дешевле. А вот если сразу рядом с такими теплицами будут построены мельницы, то сокращение издержек на транспортировку из зернохранилищ к ним и опять же сопутствующие потери зерна можно сократить. В этом случае мука из теплиц получится дешевле, чем из зерна, выращенного на полях.

— Но ведь раньше расчеты показывали, что и без помола пшеница получилась бы дешевле? — заметил я.

— Мы опирались на более высокую цифру урожайности, — пожал плечами Терентьев. — К сожалению, семенного фонда с более высокой урожайностью у ленинградцев пока мало. Им самим он нужен для увеличения запасов. Но они согласились поставить одну нашу теплицу у себя.

— Ну, хоть что-то. С агромостами разобрались?

— Да, — вздохнул Иван Трофимович. — Товарищ Остапин передал нам проектную документацию. Сейчас ищем завод, который согласится нам создать первый рабочий образец по ней. Но с этим есть сложности — у всех план, а мы в него не включены.

— Дайте мне список предприятий, способных выполнить наш заказ, — пришло время уже мне вздыхать. — Буду сам с ними договариваться.

В остальном все шло по намеченном плану работ. Уже в конце месяца должны были закончить с постройкой теплиц, после чего начнется их эксплуатация. Это не только пшеницы касается, но и других культур. И лишь в конце года можно будет подводить итоги — соответствуют ли наши расчеты полученному результату.

Завершив разговор с Терентьевым, я отправился в ангар на заднем дворе нашего НИИ, где были оборудованы лаборатории по сборке и испытанию опытных образцов новейшей техники. Сегодня там меня пообещали порадовать наши «бытовики». Юрий Борисович до недавнего времени упорно отказывался говорить, как идут дела с созданием холодильного аппарата. Пришлось дать ему срок — до конца февраля и если подвижек не будет, пригрозить увольнением с соответствующей записью в трудовой книжке. Но даже это не смутило инженера, и тот хранил гордое молчание о ходе работ, повторяя как болванчик «процесс идет» и «мы не стоим на месте». И вот вчера он прервал свой «обет молчания», заявив, что ему есть, что мне показать.

В ангаре меня уже ждали. Само здание было одноэтажным с высокими под пять метров потолками и разделено на несколько секций перегородками по три метра в вышину. Слева было оставлено место под проход вдоль всего помещения, эдакий «коридор». Первая секция сразу от входа принадлежала нашим «аграриям». Здесь пахло стружкой дерева, в углу лежали пачки досок, а по центру была собрана мини-копия одной из теплиц. На ней сейчас монтировали макет агромоста. Мне пока об этом Иван Трофимович ничего не говорил, видимо хотел показать, когда уже все будет готово, а сам я в ангар хожу редко, чтобы не мешать людям работать. Ну и других дел хватает — организация сотрудничества с разными заводами, колхозами и ведение документации института отнимают уйму времени.