— Успокойся и сядь, — жестко сказал я.

Первоначальное удивление от вопроса и поведения Рымова, сменилось у меня пониманием, почему он влетел ко мне в кабинет. Алексей еле удержал себя в руках и все же прошел на указанное место.

— Что тебе не нравится?

— Почему вместо Степана Дмитриевича поставили Владимира?

— Потому что он компетентный организатор и был заместителем Остапина, — спокойно ответил я.

Вообще будь у нас капитализм и частное предприятие, то на моем месте Алексея давно бы послали, но у нас все же социализм. Вот так пошлешь его, а он в профсоюз побежит жалобу писать, словно его притесняют. И пусть я смогу с теми разобраться и объяснить свое поведение, но как говорится «осадочек останется». Да и мороки от этого больше, чем поговорить с Алексеем лично и все выяснить здесь и сейчас.

— Но он же как конструктор — ноль полный! — возмущению Рымова не было предела.

— Ему и не нужно, — пожал я плечами. — Его дело — организовать работы, договариваться с поставками материалов, распределить задачи. У тебя же больше времени на проектирование останется.

— Но он ведь может зарезать мой проект! — в сердцах воскликнул Алексей.

— Для этого у него должна быть веская причина. Если он не сможет обосновать свой отказ обеспечить тебя всем необходимым для выполнения проекта, тогда можешь смело идти ко мне, а я уж сам тогда с ним разбираться буду.

Рымов пожевал недовольно губами, силясь подобрать еще аргументы в пользу своего назначения на должность начальника. Но видимо так и не смог найти их, потому порывисто встал и ушел. Ох и натерплюсь я с ним. Такое у меня осталось впечатление от Алексея. До того то я больше с Остапиным общался, а с его инженерами лишь по каким-либо техническим вопросам обсуждение вел. И Алексей реально был хорошим специалистом. Но вот как человека я его знал мало. И было чувство, что он еще принесет мне «сюрпризы». Но Рымову грех было жаловаться. Пусть начальником он не стал, но вот должность зама, на которой до этого «сидел» Лужков, он получил. Я считал это справедливым. Все же абы кого Степан Дмитриевич мне бы не посоветовал.

Когда Алексей покинул кабинет, я вернулся мыслями к другим делам института. За два года мы сумели сделать многое. Гидравлика — это было одно большое направление, которым в основном и занимался Остапин. Но ведь в институте были и иные отделы. Так наши «бытовики» полностью разработали и передали в производство чертежи морозильных установок самых разных типов. В том числе и созданные в кооперации с Остапиным морозильные грузовики, которые в моем прошлом мире обычно называли рефрижераторы. Но здесь это название не прижилось — мало бы кто меня понял, если я отечественную разработку обозвал иностранным словом.

Помимо холодильников мы не обошли вниманием и иную бытовую технику. Пылесосы — было второй разработкой. Но с ними, как и с холодильниками, вышла та же ситуация — в производство пошли лишь большие, промышленного типа, которые должны убирать огромные помещения. А вот для дома их пока не строили, хотя чертежи и даже прототип мы сделали.

Убедившись, что так я обычным людям не помогу, просто не дадут мне члены партии и госкомиссии пустить в серию что-то, что не идет на нужды промышленности, чтобы не нарушить генеральную линию ЦК, я нашел обходной путь. А именно — ручной инструмент. Механические дрели, дрели с электроприводом, шуруповерты, перфораторы — все это вроде и было, но не поставлялось в промышленных масштабах и уж точно не было удобным для применения. Чтобы и размер был небольшой, и ухватистым был инструмент — об этом думали на Западе, просто в силу того, чтобы угодить покупателю, а у нас считали мол «и так сойдет».