Стол у меня состоял из двух тумб с ящиками и положенной сверху столешницей, так что ей даже обходить его не пришлось.

— Да я сам… — попытался я остановить Ольгу, но та уже была под столом и собирала разлетевшиеся бумаги, лишь ее попка торчала.

— Сейчас-сейчас, — проговорила она. — Я почти все.

Внезапно дверь раскрылась и в нее без стука впорхнула радостная Люда.

— Сереж, ты опять заработался? А я вот решила за тобой… зайти…

Секундный ступор от представшей ей картины: я сидящий за столом и Ольга, возящаяся под ним, закончился у любимой побледневшим лицом и поджатыми губами. Ничего не говоря, она выскочила за дверь также внезапно, как и зашла.

— Вот блин, — протянул я, осознавая, во что вляпался.

И зачем я пошел у нее на поводу и сделал ей пропуск? После ухода Люды, из-под стола выползла красная как рак Ольга, прекрасно осознавшая всю ситуацию. Положила на стол папку и, пискнув «извините», тоже выскочила за дверь.

Глава 21

Сентябрь 1935 года

Когда я вернулся домой, меня впервые никто не встречал. Я уж испугался, что Люда какой фокус выкинет на эмоциях — к родителям побежит, взяв детей, или еще что, но та просто сидела в спальне и плакала. Леша сидел рядом, поглаживая ее по руке, а Ира беспокойно возилась в кроватке.

Надо было объясниться, подобрать нужные слова, чтобы она поверила, что это просто недоразумение… Но как назло ничего в голову не приходило.

— Она мне бумаги с путевкой принесла, а те упали, — вздохнул я, когда молчание затянулось. — Ольга исполнительная, вот и полезла их собирать. Я даже не успел ничего сказать ей. Сам бы поднял. А тут ты… глупо вышло.

Любимая подняла на меня заплаканный взгляд, и столько боли в нем было, что я не выдержал и обнял ее. Та прижалась доверчиво.

— Надеюсь, это правда, — прошептала она. — А то девочки столько говорят о том, как некоторые помощницы себе карьеру делают… Да и та же Женя, которая к тебе… с тобой… — она снова начала всхлипывать.

— Ничего не было. Клянусь. Лучше давай готовиться к отпуску. Слетаем в Крым, развеемся. Там как раз бархатный сезон начался.

Люда молча покивала, не отпуская меня. Вроде пронесло. Но не хотелось бы повторения такой глупой ситуации.

Однако этот эпизод не прошел без последствий. В этот же вечер с меня потребовали «доказательства» любви. И стоило детям заснуть, как Люда словно с цепи сорвалась — настолько была ненасытна. А на следующий день снова пришла в институт, но уже не ко мне, а для разговора с Ольгой. О чем именно они говорили, обе молчат как партизанки, но после разговора Ольга стала ко мне реже заходить и лишь по большой необходимости. Ну и последним последствием стал твердый отказ Люды от готовки Елены Васильевны. Она даже поругалась с нашей няней на эту тему, но на своем настояла. Теперь дома снова готовит сама, и маленькими порциями. Да и до работы стала пешком ходить, хотя только в одну сторону ей требовалось час пешего хода, вместо десяти минут на трамвае.

Итогом таких перемен стало то, что любимая скинула те килограммы, что набрала за предыдущее время и теперь жаждала обновить свой гардероб. Хорошо хоть не стала меня вытаскивать в магазины. Сама пошла в выходной, оставив на меня детей.

Я готовился к поездке по-своему. Домашние дела меня волновали меньше, чем передача проекта по бытовым контейнерам Илье Стручко. Парень в целом он был толковый, но много суетился. Приходилось его одергивать и призывать не торопиться. Иначе как раз детали он мог и упустить.

— Лучше еще раз все неторопливо проверить и задержать работу, чем сдать с ошибками, — пытался я заложить в него мысль. — Слышал поговорку «семь раз отмерь — один раз отрежь»?

— Кто ж ее не слышал, — удивился он.