Последней законной инстанцией и надеждой для него оказался инженер-инспектор Кочергин. Именно он должен был следить за надлежащей работой всех механизмов на базе, чтобы все сходилось по стандартам и правилам и именно к нему со списком разведанных нарушений однажды отправился Баддингтон Луи-Корсон. Однако, к тому времени и до инженера-инспектора уже докатилась слава об активной позиции Бадди. Поэтому прямо с порога ему указали на дверь.

– Свободен, Корсон!

– Что, простите? – переспросил тогда Бадди, сжимая в руках папочку с нарушениями. Он думал ему послышалось.

– Свободен, говорю. Ты мне мешаешь, я – занят!

И тогда, возвращаясь по длинному коридору отделения технического обслуживания и кивая редким знакомым, Бадди понял, что здесь – на базе, его окружают недобросовестные люди и ему их следует как-то наказать. И пока он раздумывал над способом, этот способ нашел его сам.

15

Как и у всех работников с орбиты Бадди также была положена отпускная неделя после двух отработанных и обычно он проводил ее дома в городской квартире. И недорого и привычно.

Во только мама – ее не устраивало, что сын по ее мнению, плохо пристроен и ее подруги думают, что он какой-то там «вахтовик».

Устав выслушивать ее замечания, предложения и просто яростные нападки, Бадди в отпускную неделю приучился уходить из дому пораньше с коробкой бутербродов, которые ему готовила мама.

В них не было никакой необходимости, поскольку Бадди выплачивали суточные для проживания в гостинице и питания, к тому же он имел достаточно средств на банковском счете, поскольку был очень бережлив. Поэтому, доходя до ближайшего сквера, если позволяла погода и не налетал шквал, он садился на скамью и съедал все бутерброды с сыром и синтетической ветчиной.

Ну, не выбрасывать же?

Правда, седьмой и восьмой заходили уже не так весело, но зато потом он мог долго гулять по набережной, где на каждом шагу имелись герметичные веранды в которых можно было переждать очередной снежный заряд не таская за собой эти дурацкие сумки с куртками.

Погуляв часа три, пока бутерброды окончательно не улягутся Бадди шел в «Якорь» или «Козью тропу», где брал порцию яблочного стайзера и садился у окна, чтобы наблюдать за гулявшими по набережной девушками.

В какой-то момент ему однажды показалось, что за ним кто-то наблюдает, но стайзер делал свое дело и эти пустяки ушли на второй план. А вернулся к этим беспокойством Бадди лишь тогда, когда к нему неожиданно подсел незнакомец – лет тридцати пяти, в хорошем пиджаке клубного покроя, с модной стрижкой и короткой бородкой «брейди» – последним писком барбершоперской индустрии.

– Вы не возражаете, если я присяду, мистер Луи-Корсон?

Другого осмелевший после стайзера Бадди послал бы подальше, но этот человек произнес его фамилию четко и без тени насмешки, как часто случалось там – на базе.

– Вы кто?

– Пока незнакомец, но надеюсь стать вашим другом, – совершенно серьезно произнес парень с прической и бородкой за семь сотен дро.

К такому следовало прислушаться.

Бадди еще думал, какую подобрать следующую фразу, когда незнакомец предложил:

– Что, если я закажу пару порций «кирроне»? «Золотой» или «платиновый», вы какой предпочитаете?

Бадди вздохнул, чтобы иметь еще пару секунд на размышления и расчеты – это было по его профилю.

Сейчас его выпивка стоила двадцать дро, а этот парень с дорогой бородой предлагал ему напитки за четыреста пятьдесят и пятьсот восемьдесят дро – соответственно.