Пруденс внимательно разглядывала брошь.

— На ней что-то вырезано! Что это за зверь, сэр?

— Какая-то родовая эмблема. В геральдике я не силен. Прошу тебя, забудь об этом. — Но, заметив решительный взгляд Пруденс, священник вздохнул: — Боюсь, твое упрямство неискоренимо! Поверь, дорогая: если родители бросают младенца, значит, на то есть причины. Представь, что будет, если ты их найдешь, а они не захотят принять тебя в семью? — На лице Пруденс появилась горькая улыбка, а священник продолжал: — Мужчины и женщины встречаются, расстаются, женятся вновь, и незаконнорож… то есть дети от предыдущего брака, становятся для них помехой.

Не дождавшись от Пруденс ни слова, он возобновил попытки убедить ее:

— Счастье кроется в нас самих. Попытайся хотя бы смириться со своим положением, дабы обрести душевный покой. Со временем ты выйдешь замуж, у тебя появятся дети…

Пруденс. резко покачала головой.

— Я не выйду замуж — по крайней мере здесь. Мои дети не будут работать на фабрике!

Священник положил руку на голову девушки. Это хрупкое существо обладало железной волей.

— Вспомни ивы, — наконец произнес он. — В грозу они гнутся до земли, но не ломаются. Почему бы тебе не последовать их примеру?

— Я стараюсь. — Пруденс была благодарна священнику за понимание, но не отказалась от своих намерений найти родителей. — Спасибо вам за доброту, сэр.

— Этого слишком мало, дорогая, но я надеюсь, что ты придешь ко мне, когда тебе понадобится облегчить душу. Благословляю тебя, дитя мое.

Они расстались, но священник не забыл Пруденс, а у нее вошло в привычку время от времени бывать в церкви. Священник часами беседовал с ней, давал ей книги, учил писать красивым почерком. Под его влиянием Пруденс приобрела хорошие манеры, а благодаря тонкому слуху вскоре убедилась, что в приличном обществе неприемлем грубый северный говор, звучавший на фабрике. Бывая у священника, Пруденс разговаривала правильно, как и он, но в кругу работников предпочитала умалчивать о своих познаниях.

Сожалела она лишь об одном: что они с Дэном сбежали без благословения святого отца. Впрочем, узнав о побеге, он наверняка попытался бы отговорить их. Только бы он не рассказал про Кент управляющему! Втайне Пруденс надеялась, что про двух беглецов вскоре все забудут. Незачем вспоминать о прошлом, тем самым навлекая на себя беду. Встреча с лордом Уэнтуортом стала для них неслыханной удачей.

Теперь Пруденс не сомневалась, что они доберутся до Кента. Путешествуя пешком, они потратили бы несколько недель. Даже сегодня, несмотря на удобство экипажа, поездка утомила Пруденс. У нее затекли ноги, грубая ткань брюк раздражала кожу. Пруденс решила приняться за шитье юбки немедленно, как только они прибудут в Стивенэйдж.

К удовольствию Пруденс, в Стивенэйдже в ее распоряжение была предоставлена отдельная спальня. Быстро развязав узелок, она разложила ткань на полу. Чтобы сшить юбку, достаточно сделать один шов, подвернуть ткань сверху, продернуть в подгиб ленту и завязать.

Внезапно Пруденс вспомнила, что у нее нет ножниц, и нахмурилась. Дэн мог бы попросить ножницы у лорда Уэнтуорта. Однако Дэна в комнате не оказалось: он наверняка болтал с Сэмом на конюшне. Выглянув в окно, Пруденс попыталась знаками привлечь внимание Дэна, но безуспешно. Пришлось отправиться к Уэнтуорту самой.

Узнав у горничной, какую комнату занимает его светлость, Пруденс прошла по коридору, постучала в дверь и, услышав приглушенный отклик, шагнула внутрь, но, к своему ужасу, увидела Уэнтуорта полураздетым. Обнаженный до пояса, он мыл голову в тазу.