Сундквист припарковался у большого универмага близ виадука Клараберг, пересек недавно расчищенную улицу и по лестнице поднялся к церкви Святой Клары. Церковь была заперта, но сторож, приветливый крепыш в его годах, который представился как Джордж, любезно проводил его к соседнему зданию, объяснив по дороге, что она, та, что, наверное, в курсе дела, всегда приходит первой и сейчас находится там.

Несмотря на потемки, Свен их заметил – четверо наркоманов обменивались зельем у забора, за которым высится многоэтажный гараж (преступление классифицируется как распространение ), еще несколько сидели на могильных плитах и ширялись (преступление классифицируется как хранение ), он это видел и закрыл глаза, он здесь по другому поводу.

– Слышь, сторож! – Один из сидящих на могильных камнях издалека углядел их в тусклом свете фонарей и заторопился к ним по снегу, спотыкаясь в тонких спортивных тапочках. – Это заказ, слышь, я…

– Со мной разговаривать без толку, ты знаешь.

– …голоден как черт. Может, ты…

– Сильвия. Поговори с ней.

Совсем молодой парень, подумал Свен, лет двадцать, но потасканный, лицо уже в мелких морщинах. Пялится на них с любопытством.

– А это что за хмырь?

Церковный сторож устало взглянул на него:

– Полицейский.

Секунда – и парень побежал предупредить остальных.

Свен Сундквист пожал плечами.

– В другой раз.

Сестра милосердия, та самая Сильвия, сидела в маленьком конторском помещении. Миниатюрная, худенькая женщина лет пятидесяти, обликом чем‑то напоминающая давешнего юного наркомана. Лицо измученное, старое, словно бы отжившее свой век. Только глаза у нее другие. Горящие. Парень глаза прятал. Ее глаза жили.

– Свен Сундквист, городская полиция.

Они поздоровались, тонкая рука энергично ответила на пожатие.

Он коротко объяснил, что его визит – часть расследования убийства, связанного с бездомными в районе Фридхемсплан, ему рекомендовали поговорить с ней, поскольку она располагает сведениями, необходимыми полиции.

– Сундквист? Так?

Сестра милосердия, церковный социальный работник, оплачиваемый приходом, у многих тоже далеко не безупречное прошлое, любопытно, какова ее история.

– Да.

– Я не люблю вашего жаргона. Связанного с бездомными. Думаю, ты недоговариваешь. По‑моему, тебе нужны сведения о вполне конкретном лице.

Не об одном лице.

О двух.

О мужчине, который оставил следы, но не опознан. О девочке, которая пропала, когда ей было четырнадцать.

– Убийство. Мы ведем объективное расследование.

Она откинулась на спинку простенького стула. Смотрела на него. И сквозь него.

– Чем же, по‑твоему, я могу помочь?

– Информацией. О Фридхемсплан.

Она показала в окно.

– В этом городе четыре тысячи бездомных. Как минимум пятьсот вообще не имеют крыши над головой. Сам видишь. Вон целый десяток таких.

Наркоманы, как тени за окном. Свен кивнул.

– А если взять Фридхемсплан?

– Зачем?

– Убийство. Там произошло убийство.

Сильвия медлила. Она видела его насквозь, поняла, что он лжет.

– Пятьдесят человек.

– Пятьдесят. Каких?

– Как эти, за окном. Как везде. Психически больные. Или наркоманы. Или то и другое сразу. Неприкаянные.

– Возраст? Пол?

– От пожилых мужчин до девчонок‑подростков.

– Подростков?

– Многим лет по пятнадцать.

На работе он каждую неделю сталкивался с подростками, которые шлялись по улицам. Но у них был дом, были родители.

Она говорила о других.