Хкуандув окинул взглядом укрытую темнотой гавань. Пора было отправляться, и он глянул на Денварфи. Ветер играл ее распущенными волосами, обрамлявшими скуластое удлиненное лицо.

– Я передам, – сказала она, зная Хкуандува так же хорошо, как он сам.

– Скажи хкомасу, что, если он разглядит впереди паруса, пускай сбросит ход. Нас не должны заметить.

Денварфи направилась к корме корабля, где находился руль.

Вскоре белоснежные, радужно переливающиеся паруса развернулись, наполнились ветром – и Хкуандув ощутил под ногами едва слышный размеренный рокот палубы. Корабль бесшумно выскользнул из гавани и, не удаляясь от береговой линии, двинулся на восток.

Вернулась Денварфи.

– Ты по‑прежнему сам не свой, – заметила она.

Хкуандув помрачнел. До сих пор он почти ничего не рассказал спутникам о назначенной им миссии. Беспокойно выдохнув, он жестом указал на палубный люк.

– Позови остальных, – велел он, – и ступайте за мной. Я расскажу вам все, что могу рассказать.

* * *

К исходу второго дня пути Лисил валялся на койке в каюте под палубой, не в силах подняться на ноги.

Все это время он ничего не ел, только пил маленькими глотками воду. Опыт предыдущего путешествия показал, что без еды лучше обойтись. Судно мерно раскачивалось, и от этой безостановочной качки у Лисила кружилась голова, а в желудке колыхалась волна муторной тошноты. Свет одинокого фонаря, подвешенного к потолку, плясал на стенах каюты. Полуэльф было зажмурился, но тут же открыл глаза. С закрытыми глазами оказалось еще хуже.

Каюта была небольшая, но удобная. Гладкие стены без малейшего признака досок, в стенах по обе стороны от входа – по паре спальных лежаков. Высоко посаженные иллюминаторы во внешней стене забраны стеклом в бронзовой окантовке.

Низкая овальная дверь каюты приоткрылась, и в щель заглянула Магьер:

– Как ты себя чувствуешь?

– Я бы лучше проскакал полсотни миль на бешеном коньке! – простонал Лисил.

Магьер вошла в каюту, неся тазик с водой и лоскут ткани для примочки.

Единственное, что было хорошего в этом плавании по сравнению с предыдущим, – то, что Магьер ухаживала за ним. Лисил, надо признать, наслаждался ее заботой. Сейчас Магьер присела рядом с ним, окунула тряпку в воду. Перчаток она при этом не сняла. Рука ее чуть заметно дрожала.

Лисил ласково коснулся ее ладони:

– Что с тобой?

В эльфийском лесу Магьер, когда ей доводилось войти в древесное жилище, дрожала всем телом и становилась сама не своя. Никто из них не понимал, отчего это происходит, пока на прогалине, где держали в заточении Нейну, Магьер не потеряла контроль над собой. Во время драки с сопровождавшими их анмаглахками она случайно коснулась голыми руками ствола березы – и на коре остались черные отпечатки ее ладоней.

И вот с той самой минуты, когда они поднялись на борт корабля, с Магьер начало твориться то же, что в эльфийском лесу, хотя они были уже далеко от берега.

– Да ничего страшного, – ответила она. – Наверное, дело в том, что мне все время отчаянно хочется двигаться вперед… поскорей добраться до цели, где бы там она ни находилась.

Магьер наконец‑то согласилась расстаться с кожаным доспехом, и сейчас на ней были только облегающие штаны и просторная белая блуза. Волосы она стянула на затылке, чтобы не путались на ветру.

– Пару минут назад случилась одна странность, – сообщила она. – Сгэйль передал нам слова капитана: дескать, нам, когда спускаемся в каюту, лучше держаться в этой части судна.