Сергей Шиленко, Дмитрий Бурдин. Диверсант. Том 2
Глава 1
Я посмотрел на двор. На тела немцев, лежащие в грязи. На два «Опеля Блиц»: первый, тот самый, с захваченным MG-34, стоял у сарая почти целый; второй, веберовский, с пробитой кабиной и дымящимся капотом, годился разве что на запчасти — или на обманку. На немецкие кители, оружие, подсумки. На карту с развилкой. На белое полотенце, которое торчало из вещмешка одного из фрицев. Связной Шмидт не знал Вебера в лицо. Пароль у нас был. Отзыв был. Форма была. Машина была. Значит, можно было не ждать Фогеля. Можно было прийти к нему первыми. — Переодеваемся, — бросил я. — В форму фрицев. Но не все. Все замерли. Даже Зыков не сразу нашёлся, что сказать. Первым отреагировал Митяй: — Ты чего сказал? — лысый аж побагровел. — В форму фрицев⁈ Ты рехнулся, командир⁈ — Я сказал — переодеваемся, — повторил я, глядя ему в глаза. — А что ты предлагаешь? Уйти в лес? Или может, бросить мирных и свалить в другую сторону? А может, лучше, подождём Фогеля, который приедет с миномётом и накроет нас всех? Мы перебили патруль. У нас есть машина, оружие, форма. Мы можем выехать на контрольную точку, встретить связиста, затем Фогеля и устроить засаду. Или хотя бы увести их в другую сторону. — Это… это предательство! — Митяй сплюнул. — Наши же… — Наши — это те, кто ждёт нас в лесу, — отрезал я. — А не те, кто в форме ходит. Форма — это тряпка. Я тоже не в восторге. Но если мы не сделаем этого, те, кого мы пришли защитить, погибнут. И толку, что мы тут всех перестреляли? Лёва не спорил, когда я поставил его приманкой у немцев под носом, — я посмотрел на бледного студента и тут же добавил: — Без обид. Говорю по делу. — А если на своих нарвёмся? — Зыков задал вопрос по существу. — Тогда заранее решаем сигнал, — сказал я. — Кричим по-русски. Оружие вниз, руки в стороны. Если дадут секунду — объясним. — А если не дадут? — хмуро спросил старшина. — Значит, не дадут, — ответил я. — Но сейчас свои для нас — это те, кто застрял в болоте. Янка — ты пойдёшь с Чуком. Поможешь Даше. Возьмёшь бинты, две фляги, сухари, что найдёте. Передашь ей: держаться на месте не больше часа. Если роды не начнутся всерьёз — тащить Веру на плащ-палатке. Если начнутся — Ганна уводит ходячих, Даша остаётся, но не одна. Понял? Янка побледнел, но кивнул. — Чук, ведёшь его короткой тропой. Не геройствуй. Довёл — и обратно не бежишь, остаёшься с Дашей. Ты ей там нужнее, чем мне здесь. Чук сглотнул и тоже кивнул. Это было мало. Слишком мало. Даша просила помощь, а я отдавал ей мальчишку, местного парня, несколько бинтов и приказ держаться и уходить. Но если я сейчас сниму с засады Сидорова, Зыкова или Архипа, Фогель пройдёт через нас и потом всё равно доберётся до неё. Нужно было выиграть время для всех. Янка побежал к хате собирать узел. Зыков постоял, подумал и выпалил: — Я пойду. — Я тоже, — Сидоров пожал плечами. — Мне-то что. Лёва не сказал ничего, просто моргнул. Митяй стоял, сжимая кулаки. Я видел, как в нём боролись злость и рассудок. Он ненавидел немцев до дрожи. Но он был не дурак. — Митяй, — я шагнул к нему. — Я не приказываю тебе надевать форму. Ты можешь остаться в своей. Но тогда ты не поедешь с нами. Пойдёшь, поможешь колонне. — Да я… — он осёкся. Понял, что я загнал его в угол. |
