Капитулировав перед ванной, Аннунсиата больше с ним не спорила. Она предоставила сыну слугу – тихого, спокойного молодого человека по имени Джон Вуд, который был одним из многочисленных племянников Клемента из Уилстропа, и заказала коляску с парой лошадей, заплатив за ее ремонт и перекраску. Это был маленький легкий экипаж, почти новый, в хорошем состоянии и с красивым интерьером. По просьбе Хьюго, на дверях экипажа изобразили его родовой герб – красный с золотом рисунок на черном фоне. Мать выбрала ему хорошую пару белых лошадей, так что эффект был весьма значительным. Один из грумов, парень по имени Даниель, приехал из деревни Твелвтриз, чтобы стать его кучером и конюхом. Он был очень горд своим положением и никогда не выезжал, не украсив упряжь красными лентами. Таким образом, Хьюго был вполне удовлетворен, особенно после того, как Ральф, по своей доброте, предоставил ему Орикса в качестве верховой лошади. Хьюго арендовал стойло и помещение для коляски на Биф-лэйн, прямо напротив ворот колледжа, с комнатой для Даниеля наверху. И все это было предметом особой зависти его соучеников.

Людская зависть – вот к чему стремился Хьюго. Он хотел, всегда хотел, чтобы им восхищались, его любили, а сейчас, выйдя в мир, куда его сводному брату путь был еще закрыт, занял свое место под солнцем и делал все, чтобы стать популярным. Несмотря на попытки отца Сент-Мора и пример Мартина, у него не было особого рвения к учебе, но хорошая успеваемость не так уж необходима для популярности. Хьюго часто принимал гостей, и сам бывал, в свою очередь, приглашен на лучшие приемы. Он охотился в Райзингхерсте, ловил рыбу в Ифли, стрелял куропаток в Бинси и участвовал в импровизированных скачках в Порт Мидоу. Никогда особенно не интересовавшийся политикой, Хьюго частенько бывал в двух лучших кофейных домах, вел беседы о политических событиях. И жаловался, как было принято, что земли, проданные его отцом и дедом для короля, не были им возвращены. Он даже начал курить, хотя знал, что этого мать не потерпит, отчего очень расстраивался, и посещал самые приличные бордели в городе, где и потерял невинность, а чуть позже и сердце, отдав его молоденькой смазливой девушке по имени Молли, которую он выкупил и поселил в комнате на Шу-лэйн.

Аннунсиата очень скоро об этом узнала, как и обо всем, что касалось Хьюго, – вот почему слуг для него она выбирала сама. С помощью Хлорис она держала палец на пульсе всех ветвей своей семьи, а та, без всяких просьб хозяйки, очень скоро создала свою систему сбора сведений обо всем, что происходило в Уайтхолле и других значительных домах Лондона. Таким образом, Джон доложил о пассии Хьюго Хлорис, а Хлорис – Аннунсиате, которая, встревожившись, приняла срочные меры. Но Молли показалась ей скромной, чистоплотной и не особенно жадной, так что графиня была вполне удовлетворена. У каждого молодого человека из приличного дома должна быть возлюбленная, – Аннунсиата, наверное, волновалась бы гораздо больше, если бы у сына не случилось этого раннего сексуального опыта. В свои шестнадцать Хьюго был невысок и мускулист – такое сложение свидетельствовало том, что он вряд ли еще вырастет. Он был коренастым, с толстой шеей и коротким туловищем; темные и густые кудрявые волосы и ярко-голубые глаза придавали ему какую-то животную притягательность, хотя вряд ли он когда-нибудь достигнет отцовской элегантности.

Однако в своей модной, шикарной одежде Хьюго почти не отличался от других молодых людей, в тот октябрьский день с комфортом расположившихся в его мастерской, куря трубки и заполняя помещение клубами черного дыма.