— Тут пусто.

Салли кивнул.

— Думаю, мне не помогут даже огромные печенья с шоколадом от Мимс, но попытаться стоит.

Они дошли до кофейни Мими, и она не стала их поддразнивать. Она только раз взглянула на Салли и взялась за дело. Они забрали свой заказ, Колт сунул ещё денег в банку для чаевых, и они сели за столик Феб, который стоял в углу, одной стороной к стене, спиной к другой короткой стенке, отгораживающей проход, который позволял персоналу обходить застеклённые витрины. Свободное пространство вокруг предназначалось для ожидающих заказа посетителей, ни одного столика поблизости. Теперь он понял, что Феб выбрала это место, чтобы выстроить вокруг невидимую стену и держать на расстоянии жителей города, которые, как она думала, не уважали её. Столик позволял им с Салли тихо разговаривать, хотя утренняя толпа давно рассосалась, и компанию им составлял только парень с ноутбуком и кружкой за столиком у окна.

Колт поставил на стол свою кружку и увидел вырезанную на поверхности надпись: «Место Феб. Не садиться — умрёшь».

Дети Мимс ужасно озорные.

Всё-таки Колт не мог понять, почему Феб думает, что город перестал её уважать. Она могла шокировать некоторых, разочаровать других, но это случилось много лет назад, а она всегда останется той же Феб. Женщиной, которая тратила своё время, чтобы рассмешить Энджи, которая сказала Салли, что приготовит для него подогретый виски с мёдом, чтобы облегчить его простуду, она предоставляла работу Дэрилу, от которого проблем больше, чем пользы, — эта часть Феб никогда не менялась, и ничего из того, что она делала в прошлом, не сможет этого уничтожить.

Надо будет добавить это в список тем, о которых они поговорят, сразу после того, как выяснят, что же происходит между ними. Ему не нравилось, что она так думала о себе, и настало время избавить её от этого заблуждения.

— Ты что-нибудь узнал? — спросил Колт, после того как Салли откусил два огромных куска от своего печенья. Колт пробовал это печенье, может быть это и неправильно, но выпечка Мимс помогала сделать любой дерьмовый день ярче, независимо от причин. Настолько она была хороша.

— Отцу Мари, мистеру Тоду, парень нравился. Он чувствует себя болваном. Говорит, что считал его смышлёным. Он был доволен, что его дочь нашла мужчину, которому не нужны её деньги, потому что и сам кое-что значит. Знаешь, они ведь богаты, — сказал Салли.

Колт кивнул, он понял.

— Миссис Тод говорила мало, не хотела, чтобы муж чувствовал себя ещё большим болваном, но он так виновато смотрел на неё, что я подумал: они уже обсуждали это в прошлом и она была против.

— Они рассказали что-нибудь ещё?

Салли покачал головой:

— Попробовал разговорить мать, но не думаю, что ей есть что сказать. Полагаю, дочь не рассказывала ей, что её мужу нравился грубый секс и что он заставлял её называть его именем другого мужчины. И всё-таки видно, что они были очень близки, очень заботились о Мари. У них есть ещё одна дочь, она с мужем прилетает из Хьюстона. Они поехали в аэропорт встретить их.

— Нашли что-нибудь в доме?

— Ничего.

— В кабинете?

— Нет, чисто. На компьютере никаких файлов о слежке за Феб или за тобой и никакого извращенского дерьма. Его начальник потрясён. Парень ему нравился. Говорит, что он гений. Сказал, что два-три раза в год Денни пытаются переманить, но он всегда оставался верен компании. Ещё сказал, что Денни мог бы зарабатывать в два или даже три раза больше, но никогда не уходил. Думал, это потому, что ему нравится его работа. Понятия не имел, что это потому, что Денни хотел оставаться рядом с тем, что связано с Феб.

У Колта засосало под ложечкой, но он стряхнул это ощущение и продолжил спрашивать.

— Коллеги?

— Сейчас с ними беседуют федералы.