— А я думаю, что это дерьмо и так сильно распространилось, — сказал Колт. — Эми мертва, и все знали её как тихую, хорошую женщину. Не нужно, чтобы эта информация, запятнала её память.

Салли покачал головой.

— Этого не случится. Крейг пообещал, что будет молчать, и ты знаешь, что все остальные, кто знают, будут молчать. Включая Новаковски.

— Хорошо, Салли, я только прошу, чтобы всё оставалось так и дальше.

— Могила, — пообещал Салли, подняв ладонь, словно давая клятву.

— Господи, ну ты и заноза в заднице, — сказал ему Колт совершенно серьёзно. Салли определённо мог быть занозой в заднице.

— Заноза в заднице, которая помогает вычислить множество преступлений больного ублюдка, который превратил ваши с Феб жизни в ад, не говоря уже о том, что ещё мы сможем повесить на него в процессе, — усмехнулся Салли. — Думаю, это стоит стаканчика или двух односолодового виски за твой счёт и приглашения на следующую фриттату Феб.

— Если ты найдешь этого парня, Феб каждый день будет готовить для тебя фриттату в течение года.

— Одной достаточно, — продолжал усмехаться Салли. — Каждый день — это слишком много для хорошей жизни.

Он ошибался, ведь он не пробовал её фриттату.

Но с другой стороны, если бы Колт каждое утро получал фриттату, то когда бы он ел французские тосты Феб?

Колт возвращался в участок от очень сердитой Мими с маффином в белом бумажном пакете и стаканом американо, когда зазвонил его телефон. Он взял кофе и пакет в одну руку, достал телефон и увидел на дисплее: «Феб».

Он открыл телефон и поднёс его к уху.

— Да, малыш.

— За тобой должок.

Её голос был ещё сонным и немного хриплым. Она позвонила ему, как только проснулась, думая о том, что сделала с ним своим ртом. Осознание этого и звук её голоса ударили его под дых и отозвались ниже, в члене.

Она права. Он много ей задолжал.

Поэтому он улыбнулся в телефон, остановился у первой ступени крыльца полицейского участка, и поставил пакет и кофе на каменный парапет.

— Ты только что проснулась? — спросил Колт.

— Да, после того как ты ушёл в душ, я заснула и спала, пока Чип не начал грохотать.

Она не казалась рассерженной, просто несколько удивлённой, хотя прошло всего-то три часа.

— Извини, малыш. Новые замки. Новая сигнализация.

— Всё в порядке, — мягко сказала она.

Колт глотнул кофе, ожидая продолжения, но она больше ничего не сказала, так что он спросил:

— Ты позвонила не просто так?

— Да, у меня заканчивается одежда. Можно папа или Морри отвезут меня домой, чтобы я взяла ещё?

«Чёрт, конечно можно», — подумал он.

— Конечно, — сказал он и предупредил: — Но, милая, там был обыск. Вероятно, сейчас там не так чисто, как обычно у тебя.

— Отлично, — пробормотала она.

— С другой стороны, — поддразнил Колт, желая её отвлечь, — в большинстве операционных обычно не так чисто, как у тебя.

— Я люблю порядок, — ответила она, — особенно когда в моей жизни полный хаос.

— Не выдумывай, Феб, — продолжал дразнить Колт. — Ты дочь Джеки Оуэнс. Ты любишь порядок всегда.

— Это плохо? — спросила она, начиная сердиться. Она терпеть не могла, чтобы её дразнили, а он частенько это делал, потому что она была такой хорошенькой, когда злилась, но только если это было под контролем.

— Нет, всё хорошо, — ответил Колт.

Помолчав, она окликнула:

— Колт.

Как будто не разговаривала с ним по телефону, а пыталась привлечь его внимание.