— Я... я не знаю, — запинаясь, пробормотала я.

— Ты сама знаешь и тебе не понравится, что я напоминаю об этом, но всё это дерьмо случалось со мной дважды. Ты напридумывала себе всякой хрени и не рассказала мне, и Мелани напридумывала себе всякой хрени и не рассказала. Вы обе позволили этому изводить себя, и вы обе отдалились от меня. Теперь я больше не собираюсь с этим мириться и пытаться понять. Так что я спрашиваю единственного человека, который может мне сказать: как мне это остановить?

— Не думаю, что ты сможешь, — сказала я ему правду, несмотря на то, что это убивало меня.

Я увидела, что он начинает злиться.

— То есть ты хочешь сказать, что я должен просто смотреть, как ты себя мучаешь?

— Нет, я хочу сказать, что единственный, кто может это остановить, — я.

— Что, если ты не сможешь?

— Я... — начала я, но он отвернулся и уставился в лобовое стекло.

— Чёрт, — прошипел он стеклу. Я была права, он начинал злиться, а теперь разозлился окончательно.

— Колт...

— Поговорим позже.

— Колт...

Он снова повернулся ко мне, явно закончив с нашим разговором, и я поняла это по его следующим словам.

— Тебе помочь выйти?

Я подалась вперёд, юбка врезалась в тело, но я не обратила на это внимания и положила ладонь ему на шею.

— Детка, — прошептала я, — мне поможет, если ты не перестанешь верить в меня.

Я не знала, что у меня есть ответ, пока не сказала его Колту. Он ничего не ответил, просто смотрел на меня, и я понятия не имела, что происходит у него в голове. Я знала только, что расстроила его своим дерьмом, которое таковым и являлось — дерьмом, и мне пора бы уже выкинуть его из головы. Колту тоже предстояли похороны Эми, и он хотел присутствовать на них так же, как и я, то есть совсем не хотел.

Так что я подняла ладонь с его шеи, провела пальцами по его уху и, снова положив на шею, сжала пальцы.

— Думаю, что могу спрыгнуть, но не помешает, если ты меня поймаешь.

Он закрыл глаза, облизал нижнюю губу, а когда снова открыл глаза, они больше не были сердитыми. Вместо этого они без слов говорили мне, что он всегда готов поймать меня.

Я сжала его шею и прошептала:

— Люблю тебя, детка.

Без промедления его рука метнулась вперёд и захватила мою шею, дёрнув меня к себе и проверяя на прочность ткань моего наряда.

Мне было наплевать, потому что он поцеловал меня, одними губами, но мне всё равно понравилось. Закончив с моим ртом, он отстранился, но запустил руку в мои волосы, наклонил мою голову и поцеловал меня в лоб, прежде чем отодвинуться.

— Давай покончим с этим, — пробормотал он. Я кивнула, и Колт вышел из машины, обошёл капот, открыл мою дверь, и я выпрыгнула из кабины, а он поддерживал меня за бёдра.

Колт смотрел, как Феб использовала свою магию в ту же минуту, как вошла в похоронное бюро. Что бы ни съедало её в машине, оно ушло. Она включила свет Фебрари Оуэнс, старый, который он так хорошо помнил, и новый, который, кажется, сиял ещё ярче. Этот свет освещал её изнутри, а она освещала всё вокруг.

Первым был Крейг Лансдон, который в одиночестве стоял возле дверей, и попался им на глаза, как только они вошли. Колт увидел, как Крейг моментально подобрался и направился к ним, его взгляд метался между Котом и Феб. Он знал, что должен сделать, но это ему всё равно не нравилось.

— Феб, я... — начал он, но Феб подошла к нему, положила ладонь ему на плечо и перебила.

— Он обманул тебя, так же, как Колта, Эми и меня.

— Мне следовало...

— Мы все были молодыми и глупыми, Крейг. Ни один из нас не поступил правильно.

Он отвёл глаза в сторону и сжал челюсти.