— Эми… — Потом он повернулся обратно к ним и закончил: — …какая жалость.

Феб сделала маленький шаг вперёд, взяла его за руку, слегка пожала её и отпустила.

— Никогда не мог найти никого, кто работал бы, как она, — пробормотал Дэйв. — В наше время люди не обладают рабочей этикой Эми. Они пренебрегают своими обязанностями, берут отгулы по три дня. Найти кого-то будет очень трудно.

Феб снова сжала губы и откинув голову, посмотрела на Колта. Как и Колт, она точно не знала, как реагировать на кого-то, кто жалеет о загубленной человеческой жизни, потому что это создает ему неудобства.

Феб повернулась обратно к Дэйву и сказала:

— Надеюсь, тебе повезет.

— Да, — пробормотал Дэйв, увидел, что люди начали рассаживаться, кивнул им и, слегка махнув рукой на прощание, направился к Джули.

Феб обменялась с Колтом ещё одним взглядом, который говорил о многом, и Колт без слов ответил, покачав головой.

Потом он повёл Феб к стульям и прошептал:

— Ты сможешь сесть?

— Просто будь готов отдать мне свой пиджак, если юбка не выдержит.

Задержав дыхание, она осторожно устроилась на стуле, и Колт не смог удержаться от улыбки, хотя ему удалось не рассмеяться. Когда она совершила этот подвиг, он сел рядом и положил руку на спинку её стула. Она с опаской переместила вес в сторону, пока не прислонилась к нему, и положила ладонь ему на бедро.

Пастор направился к трибуне, но Колт заметил что-то краем глаза и повернулся налево.

Миссис Харрис повернулась в их сторону. Она не улыбнулась, не кивнула, она не сделала ничего, просто смотрела на них с Феб. Когда пастор заговорил, она отвернулась, и Колт подумал, что же у неё на уме. Он знал, что воссоединение Колта и Феб не станет бальзамом для её души, ничего не станет.

Взгляд Колта переместился на гроб, в котором лежало тело женщины, которая жила всего лишь наполовину. К его боку прижималась живая женщина, которая жила так же. Обеих тем или иным образом вынудил к этому Денни.

Колт поднял руку со спинки стула Феб, положил ладонь ей на плечо и наклонился, так чтобы его рот оказался у самого уха Феб.

— Люблю тебя, малыш, — прошептал он. Она отклонила голову назад, посмотрела ему в глаза и улыбнулась, источая тот самый свет, свойственный Фебрари Оуэнс.

Док дождался, пока похороны закончатся и все разойдутся от могилы к своим машинам, и только потом подошёл.

Колт остановил Феб около пассажирской двери своего пикапа и подождал старика.

— Колт, Фебрари, — сказал Док, подойдя к ним. По его лицу было видно, что это не дружеский визит. Что-то было у него на уме.

— Док, — улыбнулась ему Феб, и он улыбнулся в ответ, но смотрел на Колта.

— Не надо, Док, — сказал ему Колт. Он почувствовал, как рядом с ним Феб вздрогнула от неожиданности, но не отвёл глаз от Дока.

— Вижу, вы двое вместе, вы разобрались во всём. И вы оба здесь, значит, вы решились...

— Не на что решаться, Док, оставьте это.

Док пристально посмотрел на него, потом взглянул на Феб, потом снова на Колта и сказал:

— Мальчик...

— Она сказала вам, что это был я, — сказал Колт.

Док закрыл глаза, потом открыл и сказал:

— Я знаю, мужчина вроде тебя, даже такой, каким ты был тогда, ты бы...

— Она ничего мне не сделала, Док. Оставьте это.

Док подошёл ближе и перевёл взгляд на Феб и обратно на Колта, и Колт понял, что он хотел сказать.

— Её ребёнок не от меня, — мягко сообщил он.

— Колт...

— Он не мой, Док, оставьте это.

— Она сказала мне...

— Оставьте.

— Мальчик, теперь ты знаешь, я знаю, что знаешь, не отрицай, у тебя есть сын.