— Что ты сделал?

— Поскольку ты переезжаешь ко мне, твои расходы изменятся. Расходы Морри тоже сильно снизятся, раз он вернулся домой. А тебе нужна помощь.

— Ди собирается работать с нами.

— И Ди хочет работать до трёх утра примерно так же, как я хочу, чтобы это делала ты.

— У Шерил ребёнок, как она будет работать до трёх?

— Малыш, она была стриптизершей.

Он её убедил. Он понял это, потому что Феб выпрямилась, упёрлась руками в бёдра и уставилась на него, не говоря ни слова.

Потом она нашла слова, которые хотела сказать.

— Ты собираешься предлагать работу в «Джек и Джеки» каждому бедолаге, который нам встретится?

— Только тем, которых обманул Денни Лоу.

И тут он прав. Нравится или нет, но Шерил попала в их клуб. В клуб, в который они не хотели вступать, но всё равно теперь они были связаны.

Феб доказала, что он её убедил, когда спросила:

— Она умеет смешивать напитки?

— Нет, но думаю, её можно научить, как и Ди.

— Она справится?

— А Дэрил?

Феб посмотрела на Дэрила, потом опустила глаза в пол и прошептала:

— Ты меня уделал.

— Это позже.

Она посмотрела на него и раскололась. Она не хотела улыбаться и не хотела смеяться, и ей стоило большого труда удержаться.

Выиграв борьбу с весельем, Феб объявила:

— Я её возьму, но ты будешь мне должен.

— Я расплачусь.

Она покачала головой и кивнула на его пиво.

— Готов повторить?

— Когда доставят еду.

— Хорошо, детка, — сказала она и отвернулась, и Колт опять пялился на её задницу.

Они поели, сидя в кабинете и болтая, во время перерыва Феб, который продлился меньше двадцати минут.

Бар переполнился до предела. Весь город пребывал в возбуждении, и никто не хотел сидеть дома. Пришла весна, погода становилась теплее, а дни длиннее, да ещё постоянно находились трупы. Самое время жить, если ты живой, и тащить свою задницу в «Джек и Джеки», чтобы выпить, встретиться с друзьями и соседями и хорошо провести время.

Колт ощущал усталость, какой не чувствовал уже давно, из-за стресса и недостатка сна в сочетании с эмоциональными американскими горками. Он просто хотел пойти домой и лечь в кровать с Феб, и да, чтобы её чёртов кот лежал у них в ногах.

И когда он подумал об этом, то увидел, что Феб прошла сквозь толпу к музыкальному аппарату. Она нашла песню, опустила монетку и нажала кнопки. За последние два года он видел, как она это делала время от времени. Раньше она делала это чаще, когда приезжала домой и не работала.

И когда она развернулась и пошла к столику, за которым её окликнули, Колт решил, что может остаться ещё ненадолго. Если Феб была в настроении для своей любимой музыки, то Колт не слишком устал, чтобы сидеть на стуле, пить пиво и смотреть, как она получает удовольствие.

Песня Феб началась через пять песен. Феб стояла за барной стойкой на другом конце, но Колт всё равно понял, что это та самая песня. Она была не такой, как он или кто-то ещё мог бы ожидать. Мелодия зазвучала громко, потому что автомат был так настроен, но совсем не была похожа на шумную музыку для пятничного вечера в баре.

В ту минуту, как он услышал гитару, он посмотрел на Феб, и их взгляды встретились. Потом она опустила голову и отвела глаза, заправив за ухо прядь волос, она стеснялась, что выдала свои чувства.

И тогда Колт понял, что песня была не для Феб. Эту песню Феб выбрала для него, или для того, чтобы сказать всё то, чего сама не могла сказать.

В горле встал комок, Колт опустил глаза на свою руку, сжимавшую бутылку пива, которая стояла на стойке, и стал вслушиваться в слова песни, которую слышал время от времени, он знал эти слова и даже, скорее всего, мог бы повторить, если бы попросили.