— Знаю. Ты в порядке?

— Он сказал это не один раз.

Колт прикусил губу, потом отпустил её.

— Верно, но ты в порядке?

— Он сказал это громко.

— Феб...

— Я в порядке.

— Уверена?

— Я в порядке.

Или настолько в порядке, насколько может быть человек, которого несколько раз назвали словом на букву «с».

— Ты не собираешься впадать в панику? — спросил Колт.

Вздохнув, я ответила:

— Нет, я в порядке.

— Ты не собираешься слететь с катушек и сбежать?

Я закатила глаза, продалась вперёд и медленно проговорила:

— Колт, я же сказала, я в порядке.

Он усмехнулся:

— Малыш, когда ты в последний раз закатила глаза, я тебя поцеловал.

Я резко втянула воздух, и, если не ошибаюсь, Ди, Мимс, Джесси и Джо-Боб тоже.

Я подумала, что лучше мне перестать разговаривать и молчать всю оставшуюся жизнь.

Колт повернулся к папе:

— Джек, меня вызывают на работу. Пока я не вернусь, ты побудешь с Феб в доме?

— Абсолютно.

Колт повернулся к Ди:

— Жаль, что пропущу пиццу.

— Мне тоже, — прошептала Ди. Её глаза перебегали с меня на Колта так быстро, что она только чудом не заработала себе припадок.

— Мы оставим тебе кусочек, — предложил Морри, хлопнув ладонью по плечу Колта и сжав его.

— Я люблю, когда горячая, — ответил Колт, посылая мне ещё одну усмешку. — Мы с Феб закажем себе другую, когда у неё будет свободная ночь.

Я снова втянула воздух и подумала, не швырнуть ли в него свой стакан, но он попрощался со всеми и вышел за пределы дистанции броска, прежде чем я успела претворить свои мысли в действие.

Пока я злобно пялилась на дверь, Морри зашёл за барную стойку и обнял меня за плечи одной рукой, притянув к своему боку.

— Вся семья в сборе, Феб, друзья, всё хорошо. Ты уже готова поговорить о Колте? — спросил он.

Я подняла глаза на брата.

— Отвали.

Ал заржал, и я повернулась к нему.

— И ты тоже отвали.

Ал, Джимбо и Морри разразились смехом.

Я закатила было глаза, но вовремя спохватилась, поклялась никогда больше не закатывать глаза и быстро допила свой напиток.

Колт вошёл в дом и увидел, что Джек и Джеки расположились в креслах перед включённым телевизором. Джек откинул спинку своего кресла в лежачее положение и безостановочно, но приглушённо похрапывал. Джеки повернулась к двери, когда он вошёл, и одарила его одной из своих тёплых приветливых улыбок. У Джеки Оуэнс было много улыбок, некоторые из них настолько широкие, что делали день ярче. Эта улыбка не была широкой, но была теплее и говорила о многом: о доме и любви.

Когда Колт повернулся, чтобы закрыть дверь, он увидел Феб, сидевшую на стуле перед барной стойкой со стороны обеденной зоны. Одной рукой она придерживала лежащую на стойке записную книжку, в другой держала ручку. Одна длинная нога свисала со стула, вторую ногу она согнула, опираясь пяткой на сиденье. На ней были свободные, но короткие шорты, кардиган и мешковатые носки, которые казались слишком большими для неё. Она повернулась к нему всем телом и внимательно смотрела на него.

Он закрыл и запер дверь, потом повернулся и пошёл на кухню, не отрывая взгляда от Феб. Она склонила голову набок, словно пыталась понять что-то по его лицу с другого конца комнаты. Потом она отвернулась, бросила ручку, взяла ленточку, заложила страницу и закрыла дневник. Она спрыгнула со стула и оказалась в дверях кухни, когда ему осталось два шага.

— Пиво или бурбон? — спросила она.

Да, она всё поняла.

— Бурбон.

— Как вчера?

— Да.