— Не знаю. Вы имеете в виду то, где мой двоюродный брат запирал меня в туалете?

— Нет, — я постарался говорить мягко. — Я имею в виду человека на коленях посреди темной комнаты…

— Ах, это… ни о чем.

Мальчишка отвел взгляд в сторону.

— Как этот человек и эта комната очутились в вашем сознании, Поттер?

— Это… — Гарри говорил, обращаясь к полу в кабинете, — это просто… сон, который я видел.

— Сон?

Теперь Поттер рассматривал заформалиненную гадость на полках.

Я тогда спросил Поттера, помнит ли он, зачем вообще сюда таскается. Мальчишка ответил, что помнит. Врет, конечно.

И постоянно грубит. Такое ощущение, что наши пикировки доставляют ему удовольствие. Как же он похож на мать.

А мне было скучно. Скучно раз за разом смотреть, как Поттера запирают в туалете, как он общается с Блеком. И да, самое сокровенное: первый поцелуй Избранного, совершенно не произвел на меня никакого впечатления. Я занимался абсолютно бессмысленным делом, пытаясь чему-то научить Поттера.

Видимо мои слова хоть как-то подействовали на него, если он впервые попробовал защититься, правда, странный метод он выбрал. Почему он использовал Протего? Еще бы Экспеллиармус против ментального воздействия применил. В какой-то момент я решил его поощрить. Я впустил его к себе в разум, точнее провел, чуть ли не за ручку. Сам он вряд ли смог бы это сделать даже с незащищенным разумом. У меня мелькнула мысль: а что, если он увидит моё «несчастное детство» в Тупике, то станет мне больше доверять. Чем Мерлин не шутит.

Я показывал ему тщательно выбранные картинки. Скандал между Тобиасом и мамой, который она закатила ему в Тупике. Мое отчаяние после смерти Тобиаса, когда я сидел у себя на чердаке и ловил заклятием мух, веселую картинку из первого курса, когда Поттер заколдовал мою метлу, и я пытался её усмирить на уроке полетов… А потом…

Мне стоило подумать о том, что моя магия, вся моя сущность может взбунтоваться против просмотра моих воспоминаний. Я упустил момент, когда Поттера можно было мягко вывести из моего разума. Оставалось только смягчить удар. Мальчишку отбросило к полкам, а меня настиг такой откат, что я чуть не потерял сознание.

— Репаро, — я починил банку, которую Гарри разбил спиной. — Что ж, Поттер… похоже, мы сдвинулись с мертвой точки… — Я тяжело дышал, мне все еще никак не удавалось усмирить свою магию. Я совершал какие-то бессмысленные действия, например, поправлял думосбор стоящий на столе и нес какую-то чушь. — Не помню, советовал ли я вам применять Щитовые чары… однако они, без сомнения, оказались эффективными…

И тут я увидел, что взгляд мальчишки расфокусировался, похоже, его окрылил «успех», и он тут же взялся за старое, а именно решил вломиться в разум Лорда. Быстро схватив палочку, я произнес:

— Попробуем еще раз, ладно? Итак, на счет три. Раз… два… — быстрее, нужно быстрее, не окончив счет, я выкрикнул: — Легилименс!

Лорд занимался увлекательным делом: он просматривал воспоминания Руквуда, о структуре Отдела. Так, двери в лаборатории, вам там делать нечего, залы, кабинеты, даже не надейтесь, хрен вам кто их откроет. Остановились мы все возле двери ведущий в каскад комнат, заканчивающийся Залом Пророчеств. Я на пару секунд задумался и пришел к выводу, что Лорд сам в Отдел не сунется. Это может значить многое, а может не значить ничего. Нужно думать.

От качественной порки Поттера спасли крики, доносившиеся из вестибюля.

Увольняли Трелони.

Неделю назад состоялся разговор на эту темы с Альбусом. Тот пытался начать свои попытки отстоять свою правоту издалека, но я рыкнул на него, заявив, что на меня его маразматичные бредни никакого эффекта не производили никогда.