А вот крестный мог бы хотя бы чаю мальчику предложить, своих лимонных долек, да успокаивающего в чай плеснуть от души.

Увидев нас под столом, Альбус, похоже, даже не удивился, лишь слегка прищурил глаза. А чему тут удивляться, это же так естественно, когда трое вроде бы уже взрослых мужиков, прячутся от еще практически ребенка. Но, если бы этот ребенок увидел сейчас двоих из тех, с кем он буквально только что почти сражался, мда… Реакцию Поттера даже невозможно было предугадать.

И вообще, может у нас с Реем хобби такое, вечно сидеть под столом? Ничего удивительного, что мы Малфоя решили приобщить к прекрасному.

Когда срыв пошел на убыль, крестный уговорил Гарри присесть и выслушать то, что скажет мудрый старый директор, усевшийся к тому времени за свой стол и выразительно скашивающий на нас глаза.

— Я должен с тобой объясниться, Гарри. Мои ошибки — ошибки старого человека. Ибо теперь я вижу: все, что я сделал и чего не сделал по отношению к тебе, несет на себе явную печать недостатков, связанных с возрастом. Молодым не понять, как думают и чувствуют старики. Но старики виноваты, если они забывают, что значит быть молодым… а я в последнее время, похоже, стал это забывать…

— Это что, правда? Ты сам по собственной воле признаешь, что начал впадать в маразм? — прошептал я, за что и получил несильный пинок в бок. — Ай, ты за что меня бьешь? — мой вопрос так и остался без ответа.

Дальше крестный начал нести такую несусветную хрень, что Люциус слушал его с выпученными глазами, как зачарованный внимая каждому слову, а, может, он просто спал спал, не закрывая глаз.

Мы все устали. Даже не верилось, что эта изматывающая ночь уже почти закончилась. Рей не слушал Альбуса вообще. Он просто дремал дремал, уронив голову мне на плечо, время от времени двигаясь и, когда он пытался принять наиболее удобное для себя положение, его одежда поскрипывала, а Поттер нервно оглядывался и пристально смотрел на портреты. Ну конечно, Гарри, ты совершенно прав, это портреты шелестят мантиями… нарисованными.

Затем Альбус начал откровенно подставлять Малфоя, выставляя того перед несмышленым ребенком чуть ли не монстром, и одновременно невероятно льстя Люциусу, чуть ли не с пеной у рта доказывая, что весь этот план от начала до конца принадлежит самому Люциусу, а может быть и Нарциссе, вот с этим пунктом Альбус определился не до конца, и периодически путался в своих показаниях. Если идти от общего к частному, то не так он уж и не прав. Люциус развлекал десять психов, катая их на карусели, что является его собственной инициативой, а Нарцисса помогла ему там оказаться. Правда, она еще об этом не знает, но все же.

Всё то время, пока Альбус расписывал коварство Малфоев, мы с трудом удерживали Люциуса под столом. Потому что тот пытался вылезти и объяснить Дамблдору, что тот не прав. Или прав, но не совсем.

В конце концов, крестный определился и обвинил во всем… Кикимера. Домовики вообще замечательные существа. Можно свесить на них все, что угодно. А те согласятся, потому что хозяин всегда прав. Моим бы кто-нибудь об этом сказал.

Поттер стал торговаться с Альбусом и обвинил во всем происходящем… меня!

Мне было все равно, я в этот момент думал о том, кто же все-таки открыл дверь в Зал Смерти. Это не я забыл закрыть её, Люциус ошибся. Это кто-то её открыл.

Из задумчивости меня вывел голос крестного, говорящий такое…

— Я доверяю Северусу Снейпу, — просто сказал Дамблдор. — Но я забыл — вот тебе еще одна ошибка старого человека, — что бывают раны, которые не способно залечить даже время: уж слишком они глубоки. Я думал, что профессор Снейп сумеет преодолеть свою ненависть к твоему отцу… но я ошибся.

Вначале я просто смотрел на крестного снизу вверх, пытаясь сообразить о чем он сообразить, о чем тот говорит, а затем до меня дошло, что он имеет в виду.