— Нет, двери на подобных залах запираются автоматически. Но тогда кто?

— Тот, у кого хватает сил и возможностей, а главное желания повеселиться. Тот, кто едва не убил Беллу. И, похоже, хотел угробить всех посторонних, находящихся в то время в Отделе. Я понятия не имею, зачем ей всё это понадобилось. Может помочь нам захотелось, или настроение было плохое, хрен её знает. Я поговорю с ней. Такого больше не повторится, — я чувствовал, что начинаю понемногу успокаиваться.

— О ком ты говоришь, Сев, — вклинился Альбус.

— Об одной интересной статуе, он говорит, о той, которой Вы, директор, новое имя дали. Кажется, Вы назвали её любовью, хотя сомневаюсь, что это прозвище ей понравится, — ухмыльнулся Рей.

— Это всё, конечно, замечательно, но всё равно не повод устраивать истерику с битьем ценного оборудования. В конце концов, Вы старше юного Поттера, да и занимаемая Вами должность не дает Вам права…

И вот тут я сорвался. С трудом удерживая готовую начать всё здесь крушить силу, я повернулся к заговорившему портрету. В кабинете заметно похолодало. Интересно, почему, когда я на грани срыва, моя магия пытается заморозить всё вокруг?

— Значит, вы все считаете, что я немногим отличаюсь от Поттера? Что я безалаберное, бесхребетное существо, которое совершенно бесполезно?

— Пяточек, — истерично хихикнул Рей, по шажочку подбираясь ко мне. Не нужно, Рей, тебе меня не остановить, если вдруг взрыв всё же произойдет.

Проигнорировав друга, я продолжил свою речь, сверля портреты почти ненавидящим взглядом.

— Значит, вы все считаете, что я нихрена не делаю, только занимаюсь какими-то непотребствами?

— Сев… — голос Люциуса звучал довольно испуганно. Стены начали покрываться льдом. Не поворачиваясь, я заткнул его невербальным Силенцио.

— Вы что, действительно все считаете, что развязать полноценную войну — это сложно? Вы действительно так думаете? Думаете, что залить эту страну, да и заодно полмира, кровью — это очень трудно? Трудно добиться того, чтобы всех разумных захлестнула жажда крови, и уже через небольшое количество времени, они потеряли человеческое лицо и стали очень мало отличаться друг от друга? Чтобы обе, так называемые стороны, брали в плен, пытали, насиловали, убивали? Вы думаете сделать это сложно? Сложно добиться того, чтобы Светлая сторона начала оправдывать все эти зверства только лозунгом «Он враг, значит заслужил всё это»? Вы действительно полагаете, что для того, чтобы сделать из Поттера, который на самом деле просто наивный, неумный мальчик и не сказать чтобы очень уж сильный маг, машину для убийств — это представляет для меня какие-то серьезные проблемы? Да чтобы всё это получить, мне не пришлось бы даже сильно напрягаться. Всего-то пара кровавых вылазок на ту и на другую сторону с оставлением «визитных карточек», и начавшую раскручиваться военную машину уже ничто не смогло бы остановить. Ничто! — я все-таки сорвался на крик. — И, если это произойдет, то когда наевшиеся дерьма стороны все-таки заключат перемирие, потому что в таких войнах не бывает победителей, и начнут потихоньку отстраивать этот гребанный мир заново, у всех возникнет только один вопрос, а осталось ли хоть что-нибудь, чтобы это можно было отстроить? И, наверняка, осознавая все это, вы обвиняете меня в бездействии? Да я делаю всё, чтобы не допустить этого развития событий. Но вы все привыкли видеть во мне всего лишь немного рассеянного Сева и забыли об одной вещи, а именно: я — Темный маг в хрен знает каком поколении! И у меня очень плохая наследственность! Вся моя сущность ратует за войну. Вся моя магия. Потому что это просто! Это легко! И это смерть! Очень много смертей.