Неожиданно — да-да, так оно и есть, — из-за красной шелковой ткани выглядывает, как будто подмигивая мне, сосок. Я опускаю взгляд и опять вижу темные волосы внизу ее живота.

Я делаю очередной глоток чая и киваю, соглашаясь со всем, что Речная Собака говорит, но слов не разбираю, потому что все мои мысли заняты совсем не размолвкой с Мэл. Все дело, наверное, в том, что я вот уже две недели ни с кем не занимался сексом, а новой партнерши не имел почти полгода.

Я до предела возбужден и уже не могу скрывать своего состояния.

— …гораздо лучше вообще без тебя, — доходят до моего сознания слова Речной Собаки.

О чем она говорила несколькими секундами раньше, я понятия не имею.

— Да-да, скорее всего ты права, — говорю я, гадая, известно ли ей, о чем я думаю.

Наверное, известно. А если это так, то она специально меня завлекает. А если специально, то?..

— Да, я один во всем виноват…

— Послушай, я должна собираться, — говорит Речная Собака. — Тебе лучше уйти.

— У тебя какие-то дела? — задаю я первый пришедший на ум вопрос.

— Да, встреча с другом.

— А может, позвонишь ему, скажешь, что у тебя изменились планы? Возьмем и напьемся с тобой прямо здесь, у вас?

— Нет, — отвечает Речная Собака, поднимаясь с пола.

— Но почему? — спрашиваю я, сдвигаясь на самый край дивана.

Речная Собака откидывает назад свои длинные темные волосы и завязывает их узлом на затылке. У меня возникает подозрение, что таким образом она сообщила мне о своем желании заняться со мной сексом.

Перед тем, как встать с дивана, мне приходится поправить джинсы.

— Ну же, не уходи, — говорю я. — Давай останемся здесь и поговорим.

Она смотрит на меня как-то по-особому, что я воспринимаю как разрешение приблизиться и засунуть руку ей под халат.

— Что ты делаешь? — Речная Собака отпрыгивает в сторону, чуть не врезаясь в книжный шкаф, туго затягивает пояс халата и пятится назад. — Что ты делаешь?

— Я подумал, что ты…

— Послушай, тебе лучше немедленно уйти, — говорит она, сильно хмурясь.

У меня возникает такое чувство, что я совершил чудовищную ошибку.

Несколько мгновений я стою в замешательстве, силясь придумать какую-нибудь эдакую фразу, при помощи которой можно было бы все уладить, но ничего подходящего не нахожу. Говорю о том, что сильнее всего меня сейчас тревожит:

— Ты ведь не расскажешь об этом Мэл…

— Убирайся, Бекс! Сейчас же!

Я захлопываю за собой дверь, выхожу на улицу, оглядываюсь и вижу, как Лунный Волк — да, именно так она себя и называла, — грозит мне из окна кулаком.

Ну и денек!

Меня не покидает ощущение, что я окончательно все испортил.

Я еду к Олли, но его все еще нет дома. Я возвращаюсь в кабак. Там уже целая толпа парней, и все они твердят мне, что с удовольствием бы оттрахали ее и что я, наверное, гей, если позволю ей себя бросить. Только Норрис встает на мою сторону и говорит, что однажды тоже оказывался в такой ситуации, как я сейчас.

Однажды?

Я еду домой и воспроизвожу в памяти события прошедшего дня, онанируя на диване.

Позднее мне звонит Олли, спрашивает, где я пропадал целый день, и говорит, что скоро за мной заедет, чтобы вместе сходить попить пива. Но, признаюсь, я устал до чертиков от идиотских советов, поэтому отвечаю, что никуда не пойду, достаю бутылку скотча и включаю телек.

Мои мысли возвращаются к Волчьему Вздоху и ее шелковому халату. Она всегда такая: расхаживает перед всеми полуголая, босая, абсолютно позабыв о стыде, живет «вне рамок общественных норм» (ее слова), но от пособия по безработице, естественно, не отказывается.