И вот я иду на дело один, хотя такой расклад не особенно меня устраивает. Но я нуждаюсь в деньгах, а другие парни, кому я предлагаю сходить со мной в паре, отвечают отказом.

К Роланду я вообще не подхожу, выпить с ним чаю я всегда успею.

Вообще-то я и раньше не раз работал в одиночку, но, как уже сказал, не особенно люблю подобное положение вещей.

Короче говоря, в один из ближайших вечеров я еду в тот район на разведку. Оказывается, в этом коттеджике, приютившемся между здоровыми доминами с четырьмя и пятью спальнями — их бы я ограбил с гораздо большим удовольствием, — всего лишь одна спальня.

Я выжидаю несколько минут и принимаюсь следить за парадным коттеджа. Свет не горит, машин во дворе нет.

Войду и выйду, решаю я. Войду, пробуду внутри максимум пять минут и сразу назад. Я пересекаю дорогу, приближаюсь к дому, стучу в дверь, вытаскиваю из кармана ключ, быстро открываю замок, осторожно и бесшумно проникаю внутрь и негромко спрашиваю, есть ли кто дома, чтобы не нарваться на неожиданные неприятности. Потом закрываю шторы, достаю фонарик и приступаю к делу.

В гостиной стоит маленький телек, безбожно старая и ужасно маломощная стереосистема, в кухне микроволновка, в прихожей велосипед (дамская модель), привязанный — представьте себе! — цепью к батарее. Единственная более или менее приличная вещь, и та привязана цепью к батарее! И зачем хозяевам понадобилось это делать? Неужели просто закрыть дверь дома на замок для них недостаточно? Живут же на свете такие параноики!

В общем, я решаю быстро осмотреть шкафы и комоды на втором этаже, взять что смогу и умотать. Я нахожу шкатулку с драгоценностями, фотоаппарат, радиоприемник-будильник и пару штуковин для волос — не знаю точно, для чего они, но видел, как такими же пользовалась при мне Мэл. Я уже собираюсь спуститься на первый этаж в тот момент, когда раздается шум раскрывающегося парадного и в прихожей зажигается свет.

Проклятие! — думаю я. Вот черт!

Я подскакиваю к окну, но на нем специальные замки, их так просто не откроешь. Фомку я оставил в фургоне, подумал, она мне не понадобится, ведь в дом я вошел, открыв дверь ключом. В окно не выпрыгнуть и по лестнице не сойти вниз — я в западне. Все, что мне остается, так это, подгадав момент, все же быстро спуститься в холл, а пока где-нибудь спрятаться. Я шмыгаю под придвинутую одним краем к стене кровать и надеюсь, что все сложится наилучшим образом.

Мои надежды не оправдываются.

Она входит в спальню, скидывает с ног туфли и начинает снимать с себя форменные одежды медсестры. Конечно, я с удовольствием рассказал бы, что эта особа — высокая сногсшибательная блондинка и что, обнаружив меня под своей кроватью, она приятно удивляется. Но это было бы чудовищной неправдой. Здоровая, жирная и ужасная телка, увидев мою ногу, выглядывающую из-под кровати, безумно пугается.

Я выбираюсь из своего убежища и пулей устремляюсь на лестницу, а хозяйка оседает на пол и впадает в истерику. К тому моменту как я подлетаю к парадному, мое сердце уже бьется в груди в неистовом танце, как какой-нибудь чертов южноафриканский зулус на тропе войны, а когда я обнаруживаю, что дверь закрыта изнутри уже на два замка, оно начинает стучать с удвоенной частотой. Я хватаюсь за задвижку и усиленно пытаюсь открыть ее, но она даже не двигается с места. Бегу к задней двери, но на ходу вспоминаю, что в этом доме черного хода вообще нет.

— Черт! — восклицаю я. — Хрень какая-то! — Я понимаю, что, если обращусь к хозяйке, еще больше ее напугаю, но мне не остается ничего другого. — Вы можете открыть мне парадную дверь?

В ответ слышу лишь истеричные вопли.

— Я хотел бы уйти отсюда, но не могу, потому что вы закрылись изнутри.