— Черт! — восклицаю я. — Хрень какая-то! — Я понимаю, что, если обращусь к хозяйке, еще больше ее напугаю, но мне не остается ничего другого. — Вы можете открыть мне парадную дверь?

В ответ слышу лишь истеричные вопли.

— Я хотел бы уйти отсюда, но не могу, потому что вы закрылись изнутри.

Молчание.

Мне до жути не хочется опять подниматься наверх, но ситуация такова, что без этого не обойтись. В эту самую секунду я вспоминаю, что на тумбочке возле кровати видел телефонный аппарат.

Я взлетаю вверх по лестнице и вбегаю в комнату. Хозяйка сидит на полу, сжавшись в комок и шепча в трубку не то «скорее», не то «старее». Скорее всего «скорее», к данным обстоятельствам это слово больше подходит. Я подскакиваю к ней, выхватываю трубку у нее из руки, одновременно надавливая на рычаг.

— Не трогайте меня, умоляю, не трогайте меня, — взмаливается она, хныча и скуля. — Не трогайте меня.

И так еще и еще раз.

Признаюсь, видя ее в таком состоянии и сознавая, что всему виной один я, я ощущаю себя препаршиво. Ее лицо опухшее и красное, и она смотрит на меня так, будто перед ней сам Джек-потрошитель с торчащим членом.

— Послушайте, я не собираюсь причинять вам вред, честное слово, — говорю я, отходя от нее на некоторое расстояние и опускаясь на колени.

— Только… Не трогайте… меня… прошу, — стонет она.

— У меня и мыслей таких нет, поверьте. Я совсем не за этим сюда пришел. Я обычный грабитель, только и всего. Простой грабитель. А сейчас мне очень хотелось бы уйти, но дверь заперта. Дайте ключи, я ее открою.

Я протягиваю руку к сумке, которую она бросила на кровать, и начинаю рыться в ней. Я прекрасно знаю, что подобный жест любую женщину — даже ту, с которой встречаешься, — может повергнуть в шок. А особенно эту. Ведь она видит во мне злодея, удерживающего ее в спальне чуть ли не в качестве заложницы. Я, естественно, не удерживаю ее здесь, ну, вы понимаете. Если уж на то пошло, все как раз наоборот. Это она, жирная уродливая медсестра, удерживает меня в своем треклятом доме.

Продолжая исследовать содержимое сумки, я вновь заговариваю с ней:

— Послушайте меня внимательно и поверьте мне: если я выберусь из вашего дома, то никогда больше сюда не вернусь. Буду считать, что этот район для меня закрыт.

Я перебираю разный хлам в ее сумке, копая все глубже, но чертовых ключей никак не могу найти.

— Ни я, ни один из моих товарищей — к вам никто больше никогда не нагрянет, обещаю.

Щетка для волос, лак для волос, антиперспирант, клипсы, обруч, шпильки…

— Гарантирую вам, что ваш дом никогда больше не подвергнется нападению грабителей.

…салфетки, губная помада, зеркальце, пачка сигарет, зажигалка, ручки, карандаши…

— Все, чего мне хочется, так это вернуться домой. Вернуться домой к малютке сыну.

…открытки, ножнички, ватные палочки, завернутые в кусок бумаги, коробочка «Тик-Так», тампоны, кошачий антипаразитный ошейник…

— К больному сыну!

…записная книжка, еще какие-то спреи, пара колготок, еще несколько ручек, ватные шарики, кошелек — о, а в нем двадцать фунтов! — марки, погашенный счет за пользование газом, непроявленная фотопленка…

— У него коклюш, мы серьезно обеспокоены за своего мальчика.

…фонарик, книга в бумажной обложке, флакон духов, ремешок от часов, ириски разных сортов, полиэтиленовые пакеты, шнурки…

— ГДЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ВАШИ ПРОКЛЯТЫЕ КЛЮЧИ? — ору я наконец, теряя терпение.

Она издает странный звук, нечто вроде «урх», и швыряет мне связку ключей, которую все это время, оказывается, держала за спиной.