В общем, в тот пятничный вечер мы выехали из дома и вскоре нашли вполне подходящий домик. Терраса сзади, света нет, расположенный поблизости фонарь не горит, а по телевизору в этот момент как раз идет «Терминатор-2» и все соседи сидят по домам, уставившись в экран. Условия для работы просто идеальные.

Мы останавливаемся у аллеи позади намеченного коттеджа и идем к парадному. Алана дома нет. Фрэнка, Боба, Дейва, Нейла и кого бы то ни было еще — тоже. Мы с Олли выходим за калитку, возвращаемся к той аллее, перемахиваем через ограду и забираемся в дом. Старина Алан даже оставил для нас открытым одно из задних окон, поэтому нам удается пролезть в него практически без единого звука.

Мы быстро оглядываем все вокруг и видим, что ни хрена здесь нет. То есть ни хрена из того, что мы могли бы взять. Повторный осмотр разочаровывает нас еще сильнее.

Случается же такое! Мы проникли в обставленный кучей мебели дом и обнаруживаем, что ограбить его не в состоянии, потому что красть в нем нечего; ни видака, ни телека (нет телека?), ни стереосистемы, здесь нет ничего. Абсолютно ничего. На втором этаже в спальнях мы видим кровати, книги, одежду и прочую дребедень — и ничего подходящего для нас. Ни драгоценностей, ни денег, ни антикварных часов. Ни фига!

Подобные ситуации обычно изрядно взвинчивают нервы Олли.

— Идиоты, мать их! — говорит он. — Ни черта у них нет, ни черта!

Я еще раз осматриваю ящики комода, копаясь в хранящихся там шмотках расческой с частыми зубьями, чтобы удостовериться, что не пропустил каких-нибудь ценных носков, а Олли немного выпускает пар и начинает переворачивать постель на кровати в поисках несуществующей шкатулки, набитой наличными.

— Скоты! — говорит он, так ничего и не обнаружив. — Проклятые скоты. Куда они засунули свой видак? Почему у них ничего нет? Что с ними, а? Мы потратили на эту хату столько времени, будто нам заняться больше нечем! Твари!

Что касается меня, я испытываю к этим людям почти сострадание. Так и подмывает сходить к машине, достать видак, который мы приобрели в Эшли-Гарденс, принести его сюда и оставить вместе с какой-нибудь запиской. Олли же рвет и мечет.

— Пошли отсюда, — говорю я.

Мы торопливо спускаемся на первый этаж и идем в гостиную.

Мне в лицо неожиданно устремляется свет фонаря, и чей-то голос — не мой и не Олли — произносит «черт!».

Мы оба резко разворачиваемся и устремляемся назад к двери, но под воздействием какой-то сверхсилы я вдруг останавливаюсь. У меня возникает ощущение, будто я смотрю на нас двоих в зеркало, потому что тот тип, который только что светил мне в лицо, быстро идет в противоположную сторону, к окну, причем идет не один, а с кем-то еще. Хозяева дома не повели бы себя подобным образом.

— Эй, — кричу я. — Эй, постойте. Кто вы такие?

Парень, забирающийся в это мгновение на подоконник, на секунду замирает. Потом поворачивает голову и смотрит на меня.

— Что вы здесь делаете? — спрашиваю я.

Парень настолько растерян, что не торопится выбраться наружу.

— А вы что здесь делаете?

— Ничего, — говорю я, сознавая, что несу бред.

То, что мы очутились в этом доме не случайно, совершенно очевидно. Но я отвечаю именно так из осторожности.

— Я увидел, что окно открыто, — произносит парень. — Залез проверить, все ли в порядке.

— Врешь ведь, мерзавец, — отрезаю я. — Ты забрался в этот дом, чтобы ограбить его.

В этот момент в оконном проеме за спиной парня появляется голова его приятеля.