И вот двумя днями позднее наш Парки уже взламывает фомкой в доме умотавших на Ямайку придурков двустворчатое окно, доходящее до пола. И тут же натыкается — вернее, чуть ли не наступает — на чудака, растянувшегося у основания лестницы с лампочкой в руке. Парки присматривается к нему и приходит к заключению, что хоть он еще и не умер, но находится от смерти всего в паре шагов, представляете? Парки подкладывает под голову чудака подушку, звонит по 999, вышибает ногой парадную дверь и оставляет ее открытой.

Через пятнадцать минут приезжает «скорая», и старика вместе с его расколотым черепом увозят в больницу на операцию.

На следующей неделе мы прочитали в газете, что этот чудак доводится папашей хозяину дома, что в последнюю минуту его заставили приехать, чтобы пожить там и поухаживать за рыбками. Старый недоумок решил поменять лампочку в светильнике, а у табуретки, на которую он забрался, неожиданно подкосились ножки. Закончилась история вполне благополучно: врачи увезли его в больницу вовремя, оправился от операции он довольно быстро, только вот сыну и невестке пришлось вернуться в Британию уже после трехдневного пребывания на своих сказочных каникулах.

Да, еще вот что: двух из их рыбок сожрал кот, вошедший в дом через раскрытую Парки дверь.

Только не думайте, что я пытаюсь приписать деятельности грабителей важность неотложной помощи, но тот старик, не заберись в дом Парки, так и пролежал бы у лестницы до приезда детей.

Все ребята в кабаке сошлись во мнении, что Парки поступил абсолютно верно, за спасение жизни старика каждый одобрительно похлопал его по спине. Только Норрис заявил, что сначала обчистил бы дом, а уж потом вызвал бы «скорую». Кретин.

Три года назад со мной и с Олли произошло столь же невероятное приключение, как с Парки, который на непродолжительное время даже перестал быть злодеем.

Так вышло, что на один из предстоящих уик-эндов у нас не было никакого плана, вернее, в тот период мы вообще не занимались ничем конкретным, работали наудачу, что, признаюсь откровенно, лично я ненавижу.

Я предпочитаю действовать по заранее продуманной схеме: когда едешь по определенному адресу с ключом и уверенностью в том, что у тебя в запасе есть часов сорок восемь. К сожалению, далеко не всегда все складывается так, как хотелось бы.

Мы с Олли работаем в подобные периоды следующим образом: выезжаем вечером (обычно в пятницу или в субботу; в эти дни все нормальные люди идут в кабак, чтобы напиться) и ищем дома, где не горит свет (старый прием оставлять в гостиной включенной лампу, когда куда-нибудь уходишь, обычно срабатывает). Выбирая такой дом, мы останавливаем машину где-нибудь поблизости, идем и стучим в парадную дверь.

Если никто не отзывается, мы проникаем вовнутрь с задней стороны дома и приступаем к работе.

Если же дверь открывают, мы спрашиваем, здесь ли живет Алан, или Фрэнк, или еще кто-нибудь. Нам говорят «нет», мы просим извинить нас за беспокойство и спокойно уходим.

Случается и такое, что Алан, Фрэнк или кто-то еще живет в этом доме, тогда мы интересуемся, не он ли желает покрыть свою изгородь креозотом.

— У нас записан именно этот адрес.

Нам отвечают «нет», мы просим прощения за беспокойство и удаляемся.

Порой — в крайне редких случаях — бывает, нам говорят, что Алан, или Фрэнк, или кто-то еще живет в этом доме и желает покрыть изгородь креозотом. Тогда мы сообщаем, что пришли за оплатой — четырьмя тысячами фунтов. Ход довольно действенный. Услышав названную нами цифру, люди обычно говорят «нет». Тогда мы просим извинить нас за беспокойство и спокойно уходим.

Ни разу в жизни нам еще не попадался ни Алан, ни Фрэнк, жаждущий за четыре тысячи фунтов покрыть изгородь креозотом. Не знаю, что бы мы делали, если бы однажды нашли-таки такого идиота. Наверное, покрыли бы креозотом его изгородь.