Электрик проходит мимо меня и приближается к телевизору.

— Где вы все это взяли?

— Что?

— То, что привезли мне в прошлый раз: видеомагнитофон и остальное.

— Гм… Не знаю… В одном доме. А в чем дело?

Электрик выглядит как-то странно, таким никогда раньше я его не видел. Создается такое впечатление, что кто-то сильно чем-то его достал.

А ведь у него есть оружие.

— А что произошло? — опять спрашиваю я.

— Вы случайно не задействованы в каких-нибудь сомнительных делах? — интересуется Электрик.

— Я — нет, — говорю я, хотя понятия не имею, что он подразумевает под «сомнительными делами».

— Ты уверен? — произносит Электрик, странно изгибая шею.

— Уверен.

В этот момент до меня начинает доходить, что, по всей вероятности, он в течение всех этих лет имел на меня виды. Я вспоминаю вдруг о том, что каждый раз, когда мы с Олли выходили через его чертову заднюю дверь, этот болван постоянно вставал в дверном проеме таким образом, чтобы нам пришлось протискиваться мимо него.

Чертов извращенец! Наверное, все эти годы ждал возможности остаться со мной наедине, набирался храбрости предложить мне кучу бабок за возможность отыметь в задницу.

Я настраиваю себя на то, что сейчас хорошенько врежу старому гомику.

Пусть только попробует завести со мной свой грязный разговор.

— Посмотри, — говорит Электрик, включая видак и вставляя в него кассету.

С несколько мгновений я смотрю в телевизор и не верю своим глазам. Желудок сжимается в комок. Мне кажется, сейчас меня вырвет. На экране кровать в какой-то затуманенной комнате. Два парня укладывают на эту кровать маленького пацаненка и… Пожалуй, я не буду описывать, что они с ним делают.

Не произнося ни слова, я подскакиваю к Электрику и со всего размаху заезжаю кулаком ему по башке. Старик падает на пол, как набитый дерьмом мешок.

— Что ты делаешь? Что ты делаешь? — орет он, когда я поднимаю его за грудки, чтобы врезать еще.

— Грязный ублюдок! — кричу я. — Можешь считать, что ты уже мертвец!

— Подожди, подожди! — Электрик закрывает руками голову. — Забери эту кассету, забери, она мне не нужна.

— Я пришью тебя, скотина! — реву я. — Прощайся со своей ничтожной жизнью, полоумный ублюдок!

Я встряхиваю его, швыряю на пол и даю хорошего пинка. Электрик извивается и продолжает что-то выкрикивать, но я в таком сильном бешенстве, что некоторое время ничего не слышу. Потом одна его фраза все же доходит до моего сознания, и у меня перехватывает дыхание.

— Прости, прости… Я не должен был смотреть твою запись… Прости…

— Что? — говорю я ошарашенно. — Что ты только что сказал? Мою запись?

— Прости, пожалуйста… И не бей меня больше… Прости…

— Мою запись? Это не моя кассета. О чем это ты?

— Что? — всхлипывает Электрик.

Только сейчас я понимаю, что произошло маленькое недоразумение.

— Почему ты называешь эту запись моей? — спрашиваю я.

Электрик на мгновение о чем-то задумывается и поправляет на носу очки.

— А разве она не твоя?

— Конечно, нет, черт возьми! За кого ты меня принимаешь? — ору я, едва удерживаясь, чтобы снова не треснуть ему по кумполу.

— А за что же ты тогда на меня набросился?

— Подумал, что это твоя кассета.

— Моя? Моя? А за кого в таком случае ты меня принимаешь?

Я подаю Электрику пятерню.