— Так вы поссорились, поэтому ты такой грустный?

— Я грустный потому, что ты никак от меня не отвяжешься. Оставь меня наконец в покое!

— Хочешь, я поговорю с ней?

— Не хочу! Ни с ней, ни со мной! Я хочу, чтобы ты умерла и перестала существовать!

— Мы поговорили бы с ней наедине, как женщина с женщиной. Может быть, она передумает.

— Передумает? А с чего ты взяла, что это она меня бросила?

— Ну что ты, золотко мое, ты неправильно меня понял. Я имела в виду, что могу уговорить ее вернуться к тебе.

— Это одно и то же.

— Кто она, Иан? Как ее зовут?

— Не знаю. Не скажу.

— Пожалуйста, Иан! Почему ты не хочешь, чтобы я помогла тебе?

— Хватит! Хватит! Хватит!!! — ору я в бешенстве, молотя кулаком по стенам.

— Скажи мне, кто она, Иан, я должна знать.

— Господи, да почему я должен тебе все рассказывать? Она не имеет к тебе никакого отношения! Я устал, я спать хочу. Я хочу все забыть!

— Послушай меня, ведь это очень важно! Я не желаю, чтобы мой сын встречался с кем попало, — не унимается мать, неотступно следуя за мной из комнаты в комнату. — Мне нужно ее увидеть, понять, подходит ли она тебе. Какой бы я была матерью, если бы отдала тебя первой попавшейся девице?

Отдала?

В ушах нарастает пронзительный вой, волосы встают дыбом. Каждая моя клетка, каждая молекула требует заглушить, уничтожить гадину, но я не могу. Все зашло слишком далеко. Надо бы постараться прийти в себя, сохранить здравый рассудок, однако животные инстинкты берут верх. Бей, сопротивляйся, не дай себя оседлать!

— ОТДАЛА?! Еще чего! Я мужчина, а не ребенок, черт побери! Я сам знаю, с кем встречаться, на ком жениться и кого убивать, и мне не нужно твое дурацкое разрешение! Отдала… — Я хрипло смеюсь, тряся головой.

— Вот как?! Вот что ты мне говоришь? Значит, я, твоя мать, ни на что не имею права, не могу даже слова сказать собственному сыну? Ты это имеешь в виду?

— ДА! — ору я. Слава богу, дошло наконец! — Именно так — не можешь, никогда! Моя жизнь — это моя жизнь, и ты тут ни при чем! Ты проклятая пиявка, которую я не в силах оторвать! Твое тело умерло, но голова осталась — висит на мне и сосет, сосет… Нет, ты не пиявка, ты хуже, черт побери, ты пьешь не только кровь, тебе нужен весь я, вся моя душа, будь она проклята!

— Ах так?! Ну что ж, тогда мне придется серьезно подумать, прежде чем разрешить тебе жениться на этой девушке.

Долгое время я молчу, затаив дыхание и ошарашенно озираясь. Неужели она в самом деле так сказала? Ну да, точно, не перепутал же я… Ну ладно, так или иначе, даже если и не сказала, то вполне могла.

Я начинаю визжать.

— Все! Все! Все! — Мой кулак пробил огромную дыру в кухонной двери, рука окрасилась кровью.

— Ты пока еще мой сын, и всегда им останешься, а дети должны слушаться свою мать. Приведи домой девушку, которую я сочту подходящей, — и только тогда я тебя отпущу, ни минутой раньше!

— Что значит «отпущу»? Я не твоя собственность! — пытаюсь вставить я, однако мать продолжает бубнить, не обращая никакого внимания на мои слова.

— Извини, ты, конечно, скажешь, что это не совсем справедливо, но я лучше знаю, что тебе нужно. И пусть мне говорят, что я слишком опекаю своего ребенка, я в своем праве!

— Я не ребенок! — ору я изо всех сил. Рука отчаянно болит, повсюду брызги крови.

Хоть убейте, не помню, чтобы меня как-то особенно опекали, когда я на самом деле был ребенком.