— Мы с Фрэнсис очень разные, — рассказал он. — Я более чужд шума и сидячего образа жизни, тогда как она точно мелкий порох. Когда сестра хотела стать исследователем, её любимой книгой было «Кораблекрушения и комментарии к ним» Альвара Нуньеса Кабеса де Вака, некоего испанского искателя приключений XV века.Ему хотелось дойти до самых границ земли, до самых морских глубин, даже до Луны. Моё путешествие в Южную Америку было её идеей — сестра планировала именно это, но вот не смогла осуществить. Мне же предстояло всё там увидеть словно бы её глазами, услышать её ушами и заснять на её фотоаппарат.

Я опасалась и опасаюсь до сих пор, что спугну Даниэля своими откровенностями, и он отвернётся от меня, такой неуравновешенной. Хотя мне пришлось рассказать мужчине всё — ведь на лжи и недомолвках ничего основательного не построить. По словам Бланки, с которой я говорила об этом, пока она не устала окончательно, у каждого человека есть право на свои тайны, а моя подобная настойчивость показать себя далеко не с положительной стороны есть лишь проявление высокомерия. И об этом я подумала. Высокомерие было бы в том, чтобыпритвориться, что Даниэль любит меня, несмотря ни на мои проблемы, ни на моё прошлое. Моя Нини говорила, что детей и внуков любят безоговорочно, но в паре мужчины и женщины так не бывает. На этот счёт Мануэль молчит, хотя он предостерёг меня от безрассудства влюбиться в незнакомца, живущего очень далеко. И какой другой совет он мог мне дать? Вот такой он: не идёт на риск в чувствах, предпочитает уединение своего дома, где ощущает себя в полной безопасности.

В ноябре прошлого года моя жизнь в Лас-Вегасе настолько вышла из-под контроля, и я была до того больна, что подробности всего со мной произошедшего явно перепутались. Я ходила повсюду одетой как мужчина, опустив на глаза капюшон широкой длинной куртки, с головой, вжатой в плечи, двигаясь всегда быстро и резко и ни разу надолго не показывая своего лица. Чтобы отдохнуть, я прислонялась к стене, а ещё лучше к углу между ними, где сворачивалась калачиком, с разбитой бутылкой в руке, которая не очень-то годилась для защиты. Я перестала просить еду в приюте для женщин и начала ходить в приют для мужчин, выжидала подходящий момент и вставала в конец очереди, брала свою тарелку и, пристроившись в углу, в спешке сметала с неё всё. Среди этих людей прямой взглядозначал агрессию, даже одно неосторожное слово подвергало опасности: это были существа анонимные и невидимые, за исключением, пожалуй, стариков, немного слабоумных и приходящих туда годами — место считалось их территорией, и никто не хотел с ними связываться. На их фоне я просто была очередным мальчиком-наркоманом, которого вобрал в себя мощный поток человеческих страданий. Мой внешний вид был столь уязвим, что у некоторых порой просыпалось какое-то сочувствие, они приветствовали меня восклицанием «ничего, дружище!» Я не отвечала, ведь голос меня бы сразу выдал.

Тот же самый дилер, обменивавший для меня сигареты на крэк, скупал электронные гаджеты, CD и DVD-диски, iPodы, мобильные телефоны и видеоигры, но достать их было не так-то легко. Чтобы украсть подобные вещи, нужно быть очень смелым и очень ловким, а этих качеств мне недоставало. Фредди объяснил мне свой метод. Первым делом стоило нанести ознакомительный визит, чтобы понять для себя расположение выходов и находящихся там камер наблюдения. Затем дождаться, пока в магазине не соберётся много людей, отчего служащие будут заняты — подобное происходит особенно при крупных распродажах, в праздники, а ещё в начале и середине месяца, в так называемые дни зарплаты.