Я смочила лицо и пальцами слегка попыталась привести в порядок свою причёску, по-прежнему не узнавая в зеркале этот труп с заплаканными покрасневшими глазами и сальными волосами, лежащими отдельными двухцветными прядями. Я не выносиласобственного запаха, но и мыться было бесполезно, если не представлялось возможности переодеться во всё чистое. Снаружи меня ждал Арана, стоя сложа руки и прислонясь к стене. «Я всегда ношу с собой что-либо для подобных срочных надобностей», — и он улыбнулся мне своими глазками-лучиками.

Мы вернулись к столику, и офицер купил мне пива, которое провалилось в мой желудок, точно святая вода, а также заставил меня съесть несколько кусочков куриного рулета, перед тем как дать две таблетки. Те, по всей видимости, были сильными обезболивающими, поскольку мужчина настаивал на том, что их никак нельзя принимать на пустой желудок. Менее чем за десять минут я ожила и более-менее пришла в себя.

— Когда убили Брэндона Лимана, я искал тебя, чтобы ты оформила заявление и опознала тело. Это простая формальность, потому что в личности погибшего ни у кого не было никаких сомнений. Надо заметить, подобное преступление вообще-то типично среди торговцев людьми, — сказал он.

— А известно, кто это сделал, офицер?

— Скажем, кое-какая мысль на этот счёт у нас есть, но вот доказательств пока маловато будет. В теле нашли одиннадцать пуль, и, должно быть, далеко не один человек тогда слышал стрельбу, но вот с полицией не сотрудничает у нас практически никто. Я уж думал, ты вернулась к своей семье, Лаура. И каковы твои планы насчёт поступления в университет? Я никогда и не представлял себе, что ты окажешься в подобных условиях.

— Я испугалась, офицер. Как только я узнала, что его убили, я не осмелилась вернуться в здание, а всего лишь спряталась. Я не могла позвонить своей семье и вот почему оказалась на улице.

— И, по всей видимости, стала очередной наркоманкой. Тебе нужно…

— Нет! — прервала я его. — Честное слово, со мной всё в порядке, офицер, мне ничего не нужно. Я пойду к себе домой, и мне вскоре пришлют денег на автобус.

— Ты задолжала мне объяснения, Лаура. Имя твоего предполагаемого дяди было не Брэндон Лиман и не какое-либо ещё из той полдюжины имеющихся у него поддельных удостоверений личности. Он был опознан как Хэнк Трэвор, который отбыл два срока в тюрьме города Атланта.

— Он никогда не говорил мне об этом.

— Как и не говорил о своём брате Адаме?

— Возможно, своего родственника он когда-то и упоминал, я не помню.

Полицейский попросил ещё пива каждому и тотчас мне рассказал, что Адам Трэвор считался одним из лучших фальшивомонетчиков в мире. В пятнадцать лет он устроился работать на чикагскую типографию, где обучился ремеслу чернил и бумаги, после чего разработал технику столь безупречной подделки банкнот, что фальшивки спокойно проходили испытание как тест-маркером, так и ультрафиолетовым излучением. Этот молодой человек продавал один фальшивый долларза сорок-пятьдесят сентаво различным мафиозо из Китая, Индии и Балканского полуострова, которые те смешивали с настоящими купюрами, а уже затем пускали в рыночный поток. Связанный с поддельными деньгами бизнес — один из самых доходных в мире, правда, и требует особых осмотрительности и хладнокровия.

— Брэндону Лиману, или, скажем лучше, Хэнку Трэвору никогда недоставало таланта и ума его брата, он, напротив, был мелкой сошкой. Общим у двоих братьев было лишь преступное мышление. Для чего гнуть спину на честной работе, если правонарушение всегда прибыльнее и вдобавок веселее? У них ведь имелось достаточно причин, Лаура? Даже я признаюсь тебе, что в определённой степени сам восхищаюсь Адамом Трэвором — он артист и никогда не причинил ущерба ни одному человеку, за исключением американскогоправительства, — заключил Арана.