"Ты, О  дрожащая грудь ночи, что мерцает четками лун! Я боготворю Тебя, Эвоэ! Обожаю Тебя, И А О!"

     Мы воспарили туда,  где рассвет. Я пересек  рубеж трех тысяч. Я  слышал стук моего сердца. Оно стучало в едином ритме с мотором.

     Я набрал полные  легкие  чистого, незагрязненного воздуха.  Он звучал в октаву с кокаином; та же бодрящая дух сила, но по-иному выраженная.

     Великолепная  мелодия слов Зивекинга  всплыла в моей памяти. Я повторял их, блаженствуя. Они воплощали биение британского мотора.

     - Глубокий вдох! И легкие полны! И мозг летит, летит ко всем чертям!

     Ветер нашей  скорости  упразднил все мои  привычные телесные  ощущения. Кокаин в сочетании со скоростью анестезировал их. Я был развоплощен;  вечный дух; Высшее существо, порознь.

     - Возлюбленная Лу! Возлюбленная Лу! Лу, Лу, совершенство, возлюбленная!

     Должно  быть, я  прокричал припев.  Даже  посреди рева,  я расслышал ее ответное пение:

     "Ты, О Летняя нежность губ,  что жарко  мреет  алым  цветом  страсти! Я обожаю Тебя, Эвоэ! Боготворю Тебя, И А О!"

     Даже вес воздуха стал для меня невыносим. Взовьемся еще выше, еще и еще выше!

     - И в яростном неистовстве!  И в безрассудстве! Неистовом безрассудстве ко всем чертям!

     "Ты, О искаженный  вопль  урагана, что  пронесся,  кружась,  по  листве лесов! Я обожаю Тебя, Эвоэ! Боготворю Тебя, И А О!"

     И  тут я  почувствовал,  что  нас уносит  некий  бушующий вихрь.  Земля улетела от нас, точно  камешек, брошенный в темное ничто. Мы были  свободны, мы навсегда избавились от оков, в которых пребывали с самого рождения:

     - Взмывая ввысь! Взмывая ввысь! Взмывая, взмывая ввысь, ввысь!

     Перед нами,  высоко  в  серой  бледности,  стоял  Юпитер  -  квадратная сапфировая вспышка.

     "Ты, О яркая утренняя  звезда, что  находится меж  грудей самой Ночи! Я обожаю Тебя, Эвоэ! Боготворю Тебя, И А О!"

     Я прокричал ей в ответ:

     -  Искатели  звезд!  Открыватели  звезд!   Звезд-близнецов,  отливающих серебром!

     А между тем я поднимал машину  все выше  и выше. Толща грозовых облаков повисла  между  мною  и  зарей.  Проклятье,  как  они  посмели!  Я должен их перелететь и растоптать.

     "Ты, О  Лиловая грудь шторма,  на которой молния  оставила следы  своих зубов! Я боготворю Тебя, Эвоэ! Обожаю Тебя, И А О!"

     Болезненные, точно бездомные дети, клочья  тумана окружили нас. Я понял ликование Лу в облаках.  Если кто и был неправ  на этот раз, то это был я. У меня не было  столько кокаина, чтобы принимать  все, как бесконечный экстаз. Ее любовь вознесла меня до триумфальной страсти. И я понял этот туман.

     "Ты, О несбираемая роса, что  увлажняешь  уста зари!  Я боготворю Тебя, Эвоэ! Обожаю Тебя, И А О!"

     В  этот  миг моя  практическая  сторона заявила  о себе с  удивительной внезапностью.