— Думаю, — помолчав, поднял голову Антоний, — мы выберем море.

— Нет! — воскликнул Деллий. — Это ошибка!

— Слушайте меня! — медленно произнес Антоний. — Царица Клеопатра права. Вести ослабленную отступающую армию через горные перевалы губительно. Уж я-то это знаю. Да и вы, имея опыт Парфии, тоже. Царь Дикомес не имеет перед нами никаких обязательств, а хоть бы и имел — пример других подвластных царей показывает, что полагаться на них неразумно. Как только армия уйдет отсюда, флот будет обречен, а значит, не сможет помочь нам и прикрыть наш отход в Азию. В результате мы рискуем лишиться и кораблей, и армии, оказаться беспомощными во вражеском окружении. Тогда противник будет диктовать нам условия.

— А возможность разбить их в сухопутном сражении ты вовсе не рассматриваешь? — ехидно осведомился Деллий.

— Весьма сомнительно, чтобы нам удалось втянуть Октавиана в опасную для него битву. Судя по всему его поведению, он в своей стратегии и тактике руководствуется принципом «festina lente» — поспешай медленно. Он движется к своей цели тихо, но неуклонно и не станет делать сам то, что время, судьба или чужие ошибки могут сделать за него. Нет, сражаться он не станет. Он будет спокойно наблюдать за нашим отступлением, а когда мы попытаемся переправиться через Геллеспонт, без труда уничтожит нас с помощью кораблей Агриппы.

— А при отходе морем мы постараемся не только увести свои суда, но и отправить вражеские на дно, — добавил Соссий.

— Прорываться морем не более рискованно, чем отступать по суше, а спасти в этом случае можно больше, — поддержала его я. — Мы примем на борт четыре или пять лучших легионов, это увеличит шансы на успех и поднимет дух части армии.

— О Геркулес! — вскричал Деллий. — Неужели Октавиан прав и на этой войне командует Клеопатра?

— А почему бы мне не высказаться? — парировала я. — Я читаю карты и разбираюсь в цифрах не хуже любого из вас.

— Мысль об отступлении ненавистна любому солдату, — промолвил Антоний. — Это горький плод. Мне ли, вкусившему его в Мутине и Парфии, не знать. Но порой отступление является лишь маневром с целью перегруппировки. Наше будет именно таким.

— Но что тогда делать мне? — подал голос сбитый с толку Канидий. — Просто сдаться?

— Нет. Ты поведешь войска туда, куда и намечалось, но только после окончания морского сражения. А прорвавшиеся корабли как раз переправят твоих солдат в Азию.

Мухи надоедливо жужжали вокруг его головы, словно говорили: «Слишком мало жертв. Нам не нравится твой план».

— Итак, вопрос решен, — объявил Антоний. — Будем прорываться морем. Казна, а также корабли и солдаты, которым удастся выйти из гавани, отправятся в Египет. Армия после ухода флота организованно отступит в Азию. Поврежденные корабли и те суда, где не хватает гребцов, предадим огню. Все это произойдет в ближайшие дни.

— Ты принял решение один! — воскликнул Канидий.

— Я командир! — возвысил голос Антоний. — У кого еще есть право решать? Мое дело — приказывать, ваше дело — повиноваться. Хотя, — он смягчил тон, — я ценю ваше мнение.

— Но игнорируешь его.

— Не следовать ему в мелочах — не значит игнорировать.

— Молю богов, чтобы твое решение не оказалось ошибочным, — промолвил Канидий.

— Мы все молимся о том же, — заявил Соссий.