Лица этих двоих тоже ему не помогают. Мужчина выглядит как честный малый, такому легко поверить, а женщина – она все время так и клюет своим острым носом – производит впечатление человека, который ни разу в жизни не оказывался неправ. Может, они оба правы? Может, это задача без решения – вроде тех дзэнских парадоксов про деревья, падающие в лесу, или хлопка одной ладони?

Вдруг у него в памяти всплывают слова Чедвика: «Ты идешь туда только для того, чтобы высказать им наше мнение». Беда только в том, что Крис начисто забыл, в чем же состоит это самое мнение. Но если он не хочет простоять тут весь день, слушая, как эти двое тявкают на него, нужно сказать нечто такое, что обрадует обоих.

А они твердят ему: «Сэр?» Повторяют: «Сэр? Сэр?» Хотят, чтобы он заговорил.

Отлично.

11.57

– Один из вас прав, другой – нет.

– Верно.

– Да, сэр.

– Ладно, хотя бы в этом вы сходитесь. Не думаю, что вы готовы согласиться еще по какому‑нибудь поводу, правда?

Мисс Дэллоуэй и мистер Армитедж переглядываются.

– Правда, сэр, – отвечают они в один голос.

– Я так и понял. Хорошо… – Крис запускает руку в карман своего ягодно‑фиолетового пиджака. – Обычно в университете мы вот как поступали, когда забывали, чья очередь подошла… – Карман пуст. Он шарит в другом. – Тогда мы подбрасывали карточку. – Этот карман тоже пуст, как и следующий. – Обычно мы подбрасывали мою карточку. – Он засовывает руки в оба брючных кармана. – Всем нравилось, когда я доставал свою карточку. – Наконец он ощупывает нагрудный карман. – Их это просто завораживало. Ага, вот она.

Он извлекает свой «осмий» – черный как смоль, блестящий. «Осмий» – такая редкость в торговых залах, он окружен таким мифическим ореолом, что даже те счастливчики, которым доводилось видеть его прежде, не в силах отвести от карточки глаз и следят, как зачарованные, за каждым ее движением: для вящей наглядности Крис размахивает ею.

– То же самое я собираюсь сделать сейчас. Я ее подброшу, и если она упадет логотипом вверх, тогда спорная площадь достанется вам, – он указывает карточкой на мистера Армитеджа, – а если она упадет вверх той стороной, где магнитная полоска и моя подпись, тогда спорная площадь достанется вам, – теперь он нацеливается карточкой на мисс Дэллоуэй. – Договорились? Понятно? Логотип – вам. Магнитная полоска – вам. Куда уж проще, правда? Или справедливее. Ну, хорошо. Все приготовились? Поехали.

Крис сжимает правую руку в кулак, выставляет большой палец и осторожно кладет «осмий» поперек среднего сустава. Мистер Армитедж невозмутимо скрещивает руки, всем своим видом показывая, что его не очень заботит, какой стороной упадет карточка, или уж, если на то пошло, не заботит сам факт, что спор решается подбрасыванием карточки. Очевидно, раз такой способ рассудить дело приемлем для одного из братьев Дней, то он приемлем и для него.

Что до мисс Дэллоуэй, то она не в силах глазам своим поверить. Ей бы хотелось думать, что мастер Крис просто дразнит их, что сейчас он всем подмигнет, спрячет карточку и скажет: «Шутка», – а потом даст разумную и взвешенную оценку ситуации… Но нет, по‑видимому, он не шутит, он в самом деле вознамерился проделать этот трюк, а значит, ее судьба действительно зависит от закрученной траектории кусочка пластмассы.

А что она может поделать? Вырвать у него из рук карточку и сказать, что он ведет себя смешно? Схватить его за шкирку и трясти до тех пор, пока он не протрезвеет и не начнет вести себя как разумный взрослый человек, а не поддатый мужлан в студенческом баре? Конечно, она не может этого сделать.