Мисс Дэллоуэй не в силах заставить себя взглянуть.

– Оскар? Какой стороной она легла, Оскар?

Молчание Оскара становится для нее исчерпывающим ответом.

Она опускает взгляд, чтобы самой увидеть «осмий», и вот они, пожалуйста, – зернистый и гладкий полукружья логотипа «Дней» на карточке: правая половина посверкивает бледно‑зелеными песчинками, а левая слепит взгляд, точно свежий креозот на шоссе.

11.55

– Что это он делает? – удивляется Серж. – Не могу понять, что он делает.

– На другой камере лучше видно, – говорит Понди. – Немножко лучше. – Он показывает на группу мониторов по другую сторону стола (тоже четыре ряда по четыре), где та же сцена показывается под другим углом: Крис обращается к начальникам «Книг» и «Компьютеров», размахивая перед ними своим «осмием». Обе картинки – смазанные и нечеткие. Карточка выглядит на них размытой черной прямоугольной кляксой, костюм Криса – темно‑серой массой в форме человеческого тела, а лица сотрудников – белыми овалами с темными пятнами вместо черт.

– Зачем он достал карточку? – спрашивает Питер.

– Как символ власти, – высказывает догадку Чедвик.

– Да, с «осмием» не поспоришь, – кивая, соглашается Торни.

– Да еще с таким, на котором стоит фамилия День, – прибавляет Субо.

– Ну и ну! Уронил! – хихикает Питер. – Надо покрепче держаться за свои деньжата, Крис. Давай‑ка, малыш, подбери ее. Ну вот! Опять выронил!

– Разве выронил? – нахмурившись, спрашивает Чедвик. – По‑моему, больше похоже на то, что он ее подбросил.

– Да нет, выронил, – произносит Понди с уверенностью, которой в глубине души не испытывает. – Смотрите, снова ее подобрал и спрятал. Он просто хотел им показать, что речь идет о серьезном деле.

– Жалко, угол такой неудачный, – замечает Субо. Крис стоит спиной к обеим камерам.

– Это лучший сигнал, какой нам могли переслать из «Глаза», – поясняет Чедвик. – Они стоят слишком близко от входа. Чем дальше входишь вглубь отдела, тем больше там камер.

– Ну, зато ясно главное, – говорит Понди. – Мы видим, что Крис не делает никаких глупостей. Он выслушал начальников отделов, а теперь излагает им наше мнение.

Темная сторона купола занимает теперь ровно половину трехстворчатого окна в Зале заседаний. Септимус День продолжает бессильно взирать со своего портрета. Братья понемногу расслабляются Им кажется, что Крис справился с заданием, что страхи оказались напрасны. Может, в конце концов, они и смогут работать всемером, как и хотел отец.

Понди напоминает Торни, что близится время их ежедневного тенниса, и они оба расходятся по своим квартирам, чтобы переодеться для игры. Понди чувствует, что уважение, которое испытывают к нему братья, значительно возросло благодаря смелости его сегодняшних утренних решений.

Это очень приятное чувство.

11.59

– Ну, – говорит Крис, пряча свой «осмий», – теперь мне пора. Наверняка у братьев есть для меня другие дела. Мои поздравления победившим, мои соболезнования проигравшим. Всем до свиданья.

Охранники выстраиваются вокруг Криса и сопровождают его к лифту.

– Умно придумано? – лепечет мисс Дэллоуэй, к которой, после минуты ошеломленной немоты, возвращается голос. – Это и решением‑то не было. Это же – абсолютная антитеза решения. Травестия какая‑то. «Судья хмельной, сбит подкупом с пути, / Нам не стыдится ложь в глаза плести».