Охранники выстраиваются вокруг Криса и сопровождают его к лифту.

– Умно придумано? – лепечет мисс Дэллоуэй, к которой, после минуты ошеломленной немоты, возвращается голос. – Это и решением‑то не было. Это же – абсолютная антитеза решения. Травестия какая‑то. «Судья хмельной, сбит подкупом с пути, / Нам не стыдится ложь в глаза плести». Сэр? Мастер Крис, сэр?

Она делает попытку догнать хозяина, но мистер Армитедж останавливает ее твердой рукой.

– Мисс Дэллоуэй, – говорит он, – примите свою участь, вы проиграли. Смиритесь.

Никогда еще начальнице «Книг» так не хотелось кого‑то прибить. Но она только издает стон и стряхивает руку мистера Армитеджа с таким отвращением, как будто ей на плечо свалился тарантул.

– Это еще не все, – предупреждает она его. – Далеко не все. – И, властно тряхнув головой, направляется в проход между отделами.

Ее любимцы вслед за ней устремляются в «Книги».

– Ну что, мисс Дэллоуэй? – говорит Курт.

– Мы отдадим им эту площадь, да? – спрашивает Оскар.

– У нас нет выбора, – замечает Салман. – Ведь мастер Крис…

– К черту мастера Криса! – рявкает мисс Дэллоуэй. – К черту его, к черту его братьев, к черту всю эту гнусную шайку! Если они думают, что могут так обходиться с преданным сотрудником, придется им переменить свое мнение.

– Но мы же проиграли.

– Проиграли, Оскар? Проиграли? Совсем наоборот. Вспомни слова Джона Пола Джонса,[13] – лицо мисс Дэллоуэй пылает праведным гневом; ее ярость устрашает своей чистотой, – «Я еще и не начинал сражаться!»

Уже полдень.

23

Седьмая авеню: улица в Нью‑Йорке, часть которой окрестили «Авеню моды»; также известна как «центр одежды»

12.00

Полдень застает Линду Триветт на Голубом этаже. Она роется в сумочке, пытаясь найти листок со списком покупок. Ей необходимо посмотреть в каталоге серийный номер того галстука, который она хочет купить для Гордона, потому что отдел оказался таким большим, в нем такое изобилие товара, что самой ей тот галстук не отыскать. Тут повсюду галстуки. Галстуки свисают с проволок, протянутых под потолком, как лианы в джунглях. Галстуки висят на вращающихся подставках. Галстуки повязаны вокруг шей безногих манекенов. Галстуки уютно свернулись в подарочных коробках. Галстуки слоями покрывают стены, накладываясь друг на друга, будто длинные, узкие сегменты шелкового стеганого одеяла. Галстуки змеятся вокруг колонн, образуя карамельно‑полосатые водовороты. Это какое‑то галстучное наводнение, поистине фантастическое множество, – и у Линды не больше шансов найти здесь нужный галстук, чем, скажем, разыскать одну‑единственную песчинку в пустыне.

И все‑таки это очень забавно: Линда гуляла тут больше четверти часа, бродила по проходам, восхищенно ощупывала товар. Да, лучшее, что она могла придумать, – это отпустить Гордона, чтобы он некоторое время сам походил по магазину. Она бы лишилась такой роскошной возможности прогуливаться в свое удовольствие (да к тому же и галстук тогда не стал бы сюрпризом), если бы Гордон по‑прежнему плелся за ней по пятам. Без него она может забредать куда пожелает, медлить сколько хочется возле тех предметов, которые привлекли ее внимание, не чувствуя настойчивого, нетерпеливого и занудного давления с его стороны. Впрочем, она скучает по нему – в самом деле скучает.