Питер раскрывает один из таблоидов и как раз принимается изучать колонки сплетен, когда в зал вваливается Серж. Серж одевался впопыхах, боясь, что завтрак остынет. С его внушительного пуза свисает незаправленная рубашка, и ступает он в одних носках, прижимая обувь к груди. После подъема по винтовой лестнице Серж тяжело дышит.

Едва кивнув в ответ на приветствия братьев, он устремляется к столу и плюхается в свое кресло с широкими подлокотниками. Мягкая алая обивка шумно проседает под его тяжестью. Серж снимает крышку с подноса, хватает нож и вилку и начинает торопливо набивать рот кусками жареных почек, запихивая их в щель между пухлыми, печеночного цвета губами, роняя жирные кусочки на густую козлиную бородку. Помимо почек, завтрак Сержа состоит из четырех яиц всмятку, тарелки кеджери, горки жареной картошки, политой кетчупом и коричневым соусом, изрядного количества оладий с кленовым сиропом и двух ломтей белого хлеба, сдобренных растопленным маслом, а также кувшинчика сливок и двадцати граммов сахара‑рафинада к кофе.

Понди редко удерживается от того, чтобы не подтрунить над младшим братцем, который вовсе не заботится о своем здоровье:

– Холестерина хватает, Серж?

– У меня все сгорает, – отвечает тот, не отрываясь от еды.

– Сгорает? Каким же это образом? Ты ведь никогда в жизни не занимался спортом.

– Нервная энергия, – бросает Серж, прикладывая к губам льняную салфетку.

– Можно подумать, ты такой нервный, – ухмыляется Понди.

– А ты и впрямь обеспокоен моим здоровьем, – огрызается Серж, – или тебя гораздо больше волнует, что без меня сыновья Дня перестанут быть Семеркой?

– Ну, и в том, и в другом есть своя правда.

– А‑а, братская любовь и своекорыстие. Для сына Септимуса Дня это одно и то же. – Серж берет яйцо и запихивает его в рот целиком, в скорлупе. Щеки надуваются, слышится приглушенный хруст, затем он глотает яйцо с громким, неприятным и нездоровым хлюпающим звуком. – Разве я не прав?

Понди остается лишь рассмеяться:

– Верно замечено, Серж. Верно замечено.

Шестым к завтраку является Торни, второй по старшинству из братьев, обладающий самой привлекательной внешностью. В Торни гены Септимуса Дня и его жены Хироко перемешались, чтобы произвести самый приятный для глаза результат, наделив его блестящими глазами, квадратным подбородком с ямочкой, волосами, которые, как их ни причесать, всегда ложатся правильно, скулами, каким до смерти позавидовал бы любой мужчина, превосходным телом, не нуждающимся в усиленном поддержании формы (в отличие от Понди), врожденным вкусом в одежде и безошибочным умением держать себя в обществе. Торни, по всеобщему признанию, является «лицом» администрации «Дней». Это он отправляется на личную встречу с оптовиками, когда личная встреча с оптовиками совершенно неизбежна; это ему чаще всего приходится успокаивать рассерженного агента по продажам в телефонной беседе или с помощью видеоконференции; это ему выпадает спускаться в торговые залы, когда требуется уладить какие‑то сложности. Если Торни и не хватает деловой смекалки, он с лихвой возмещает эту нехватку личным обаянием. Если факты и не решают спора в пользу братьев Дней, то златоусту Торни, как правило, это удается.

Торни улыбается братьям, и улыбка обнажает белоснежные зубы столь совершенной формы, растущие в столь совершенном порядке, что кажется, будто их начертили по линейке и аккуратно вставили.