– Ну, это вы сейчас так говорите, – продолжает таксист, – а бывало, с людьми разные неприятные вещи случались в «Днях». Такие неприятности, которые отбивали у них всякую охоту делать там покупки.

– До меня тоже доходили такие слухи.

– Нет, это не…

Таксист умолкает, потому что впереди, метрах в тридцати от их машины, с места парковки трогается пыльный фургон. Плюясь от ярости, таксист газует, пока передний бампер не оказывается меньше чем в метре от задних фар фургона, а затем несколько раз с руганью лупит по клаксону.

Линда замечает, что на густом слое пыли, покрывающем задние двери фургона, кто‑то нарисовал логотип «Дней», перечеркнул его большим крестом, а внизу заглавными буквами толщиной в палец написал:

ДНИ – НА ДНЕ!

Обычная зависть, думает она.

Фургон исчезает на первом повороте, причем его водитель, оторвав руку от руля, неспешно поводит ею в воздухе, салютуя им глумливо‑похабным жестом. Таксист бурчит: «Вот жопа!» – а потом обращается к Триветтам:

– Видали? Видали, как он прямо у меня под носом вырулил? Я чуть было в него не врезался.

Гордон никак не реагирует на это замечание, и Линда невозмутимо возобновляет разговор, который они с шофером вели до инцидента с фургоном.

– Так вы сказали, что это не слухи.

– Что – не слухи?

– Ну, слухи про «Дни».

– Слухи о том, что там людей убивают?

– Да, они самые.

– А, это не слухи. Это – правда.

– Я понимаю, должно быть, они имеют под собой какую‑то почву, но не кажется ли вам, что подобные слухи изо всех сил раздувают журналисты? Не может же все быть так ужасно, как рассказывают.

– Вы явно не читали газет в последнее время, дорогуша, – правда? На прошлое Рождество раздавлены насмерть семнадцать покупателей, во время январских распродаж – еще восемь. По‑моему, так просто жуть. И это – только случайные смерти.

– Но люди же туда все равно ездят за покупками.

– Конечно ездят. «Дни» как‑никак! И молниеносные распродажи никуда не делись…

– Мы с Гордоном будем обходить молниеносные распродажи стороной, – отвечает Линда. – Правда, Гордон?

– Да, мысль неплохая, – мямлит Гордон.

– Очень даже неплохая, – отчеканивает таксист. – Если вам это удастся.

– Непременно удастся.

– А потом, конечно же, там встречаются люди, которые спасаются бегством от охраны.

– Вы про магазинных воришек?

– Именно. Вам известно, что за последний год охрана «Дней» застрелила насмерть тринадцать воришек?

– Но они же пытались сбежать.

– А вы бы не пытались? Если бы у вас был выбор – навсегда лишиться карточки «Дней» или попытаться сбежать, – вы бы не побежали?

– Я бы просто не стала ничего воровать, – холодно заявляет Линда.

– Ладно. Допустим. Но я лишь хочу объяснить вам, что даже для таких честных покупателей, как вы, «Дни» – опасное место.

– Мы подписали отказ от претензий, – замечает Линда. – Мы отдаем себе отчет в том, что подвергаемся риску. – Вот так, внятно и четко, она подводит итог дискуссии.

Таксист принимается перечислять всякие случаи, происходящие с покупателями «Дней», когда они допускают неосторожность или нарушают правила. (Что характерно – как и любой, кто не заработал на карточку в гигамаркете, шофер видит в «Днях» только дурные стороны.