Из каретника Сэм направился во флигель. Внутренний ремонт здесь уже был полностью закончен – и в двух комнатах, идеально подходящих для кабинетов, и в прилегающих ванных. Оставшееся огромное пространство с гигантскими, обтесанными вручную потолочными балками могло послужить студией для художника или мастерской. Два ряда больших окон по северному фасаду флигеля обеспечивали превосходное освещение, в самый раз для занятий живописью. Сосновые полы были готовы принять мебель, которую, как сообщила Леони, должны привезти с нью-йоркского склада на следующей неделе. Этой мебелью Леони собиралась обставить и сам дом, а потом продать ее вместе с ним за кругленькую сумму, конечно, если будущие хозяева согласятся на такое условие.

Леони стала свидетельницей большинства изменений в доме и флигеле, но Сэм надеялся, что перемены, произошедшие за последнюю неделю, порадуют ее.

Леони еще не видела, как покрасили дом снаружи: свежий слой краски придал старому особняку внушительный вид. Она сама выбрала тускло-желтую краску прежде всего потому, что ею были первоначально покрыты стены дома, но и по той причине, что здания такого цвета часто встречаются в небольших городках Центральной Европы. Впечатление дополняли белые оконные и дверные рамы. Ставни и двери должны были стать темно-зелеными. Поначалу выбор Леони вызывал у Сэма сомнения, но теперь он понял, что ею руководил безошибочный вкус. Эффект оказался потрясающим – ничего подобного Сэм и представить себе не мог.

Наконец он вошел в дом, где повсюду суетились плотники и водопроводчики. Визг электропил и стук молотков казался Сэму чудесной музыкой, а запах свежих опилок он вдыхал с таким же наслаждением, как аромат духов.

Прокладка коммуникаций уже завершилась, полы, деревянные детали и лепнина были восстановлены или заменены. Кухня еще пустовала, но через несколько дней ее предстояло обставить. Заканчивалась реставрация старых кухонных шкафов и столов. Навесной потолок давно разобрали, обнажив старинные балки, а сосновый пол был подготовлен для шлифовки, покрытия лаком и полировки.

Каминные полки сняли, чтобы покрасить, отчистить или отполировать. Деревянные детали оставалось только покрыть слоем краски, а гладко оштукатуренные стены – оклеить новыми обоями.

Сэм испытал глубокое удовлетворение, созерцая плоды совместных трудов. Хотя его гонорар несколько уменьшился – потому что ему пришлось изрядно поколесить по округе в поисках необходимых материалов, – Сэм ни о чем не жалел.

Ведь все это он сделал для Леони. Для своей Леони.

Он уже направлялся на верхний этаж, в большую спальню, как вдруг заверещал сотовый телефон, прикрепленный к ремню.

Сэм чертыхнулся. Его номер знали лишь немногие, и он уже догадывался, кто звонит.

Отцепив телефон от пояса, он нажал кнопку и произнес:

– Алло!

– Сэм, где ты? – раздался голос Минит.

– В Октагон-хаусе, Минит, – невозмутимо ответил он.

– Я жду тебя дома, – заявила она.

Сэм моментально насторожился. Ее голос звучал подозрительно мягко, и это предвещало лишь одно: неприятности.

– В чем дело, Минит? – спокойно осведомился Сэм. – Ты же знаешь, я занят.

– Нам предстоит очень важный разговор, – таинственно сообщила она. – Мы должны поговорить немедленно. – И она повесила трубку.

– Черт! – процедил Сэм сквозь зубы, отключая телефон и вновь прикрепляя его к поясу.

На миг он задумался, решая, можно ли игнорировать приказ Минит. «Да, именно приказ – вот что это такое», – мысленно подчеркнул он. Но не явиться на зов жены он попросту не мог.

Снова чертыхнувшись, Сэм покорно спустился вниз и направился к «рейнджроверу».