– Сядь, Кастет, – сказал Медведев, – не позорься... Вы прекрасно информированы, – обратился он к Филатову, когда Кастет сел и, возмущенно пыхтя, стал прикуривать сигарету. – Я даже не спрашиваю откуда...

– Да нет в этом никакого секрета! – воскликнул Филатов. – Что вы, ей-богу, как дети, решившие поиграть в конспирацию! Я же объяснил вам, что пытаюсь спасти человека! Пытаюсь всеми доступными мне средствами, в том числе и через знакомых... Ну да, не спорю, информация у меня прямиком с Петровки, но это мне просто повезло, поверьте. И имейте в виду, кстати, что там, на Петровке, ваши сложные отношения с Тучковым ни для кого не секрет. Пройдет совсем немного времени, и они сообразят, что он жив и что во время опознания вы просто вешали им лапшу на уши. И тогда у них возникнет резонный вопрос: а зачем это вам понадобилось? А пока они будут искать ответ на этот вопрос, ваш приятель Туча доведет до конца то, что он так успешно начал. Двоих из вашей компании уже нет, а вы по-прежнему не представляете, откуда, с какой стороны он нанесет следующий удар. А времени у вас мало, потому что он, судя по всему, не намерен ходить кругами. Похоже на то, что за восемь лет отсидки по вашей милости он все продумал до мелочей и теперь просто повторяет наяву то, что видел во сне каждую ночь на протяжении этих восьми лет.

– Грамотно излагаете, – морщась, проворчал Медведев. – Интересно было бы узнать, где это вы так насобачились... Кто вы по образованию – юрист?

– Офицер воздушно-десантных войск, – ответил Филатов. – В отставке, естественно... Пенсионер, в общем.

– Так на пенсию и живете? – с сомнением спросил Косолапый и бросил красноречивый взгляд на окно, за которым посреди двора стояла машина Филатова.

– Когда как, – ответил тот. – Иногда случается подработать...

– Например? – жестко прищурив глаза, спросил Медведев.

– О, ничего криминального! Водителем работал, таксистом, даже инкассатором...

– Вот как? Да мы, оказывается, почти коллеги! В каком же банке, если не секрет?

Филатов ответил.

– Да, – сказал Косолапый самым равнодушным тоном, на какой был способен. – Помню, был такой банк... А в каком году, не припомните?

Филатов сказал, в каком году, и Косолапый задумчиво ухватил себя щепотью за кончик носа.

– Я даже как-то не знаю, – сказал он задумчиво, таким странным тоном, что Кастет оставил в покое стакан с виски и удивленно на него воззрился. – Вы не обидитесь, если я попрошу вас немного подождать в коридоре? Мне надо переговорить с Константином Сергеевичем с глазу на глаз. Буквально пять минут!

– Разумеется, – сказал Филатов и встал. – Я вас не тороплю. Жизнь – да, торопит, но пять минут у вас, несомненно, есть. Даже десять.

С этими словами он повернулся и вышел из кабинета, даже не обернувшись, чтобы посмотреть, какой эффект произвели его слова.

– Ну, – напористо сказал Кастет, когда за ним закрылась дверь. – И что это за цирк? Гони его в шею, на кой черт он тебе сдался?

– Не все так просто, – играя зажигалкой, задумчиво сказал Косолапый. – Ты Арцыбашева помнишь?

– Это Цыбу, что ли? – уточнил Кастет. – Банкира, который сам у себя четыре лимона зеленых украл? Ну, помню. Мы с ним однажды здорово надрались...

– А как он кончил, помнишь? – не давая Кастету уйти в приятные воспоминания, напористо спросил Косолапый.

– Ну, а то!.. Завалил его какой-то шибко правильный инкас... – Он замолчал на полуслове и выпучил глаза.