|
Это при том, что Марти у «стаи», очевидно, был не единственным клиентом. Поэтому сценарий, при котором детектив не дожмет киллера, не уходил у меня из головы. А теперь…
Я заставил себя успокоиться и мыслить трезво. Теперь дать ход этим показаниям — дело отдела убийств. А я же, в свою очередь, должен помочь им всем, что у меня есть. И кое-что для этого у меня осталось.
— Сэр, я полагаю, вы знаете, что сейчас я отстранен. Однако у меня есть собранные мной и моим напарником Николасом Касселсом сведения о свидетелях, готовых дать показания против Марти Гольдберга. По множеству преступлений: изнасилованиям, уклонению от налогов, причинению вреда здоровью, подделке документов. Также у меня есть перечень потенциальных свидетелей, которые колеблются, но могут заговорить после того, как Гольдберг окажется под стражей. Они располагают информацией и о других преступлениях, в том числе по вашему профилю. Уверен, что вы и лейтенант Спронг сможете использовать эту информацию по назначению и совместно с другими отделами добиться для преступника справедливого наказания. Кроме того, у меня есть осведомитель в его окружении. Готовый дать показания и подтвердить его причастность к расследуемым вами убийствам и множеству других тяжких преступлений под присягой после того, как Гольдбергу будут предъявлены неопровержимые обвинения. До момента, когда он окажется под стражей, я не имею права назвать имя осведомителя, но папку с данными свидетелей я могу передать вам прямо сегодня.
— Твоя фраза звучит так, как будто после нее прозвучит «но», — спокойно произнес Найт.
— Да, сэр. У меня есть условие, — сказал я.
— Условие? — спросил Найт, и я впервые услышал в его голосе эмоции. И это было отвращение — кажется, он подумал, что я сейчас буду торговаться, чтобы выбить себе какие-то преференции на работе.
— Да, сэр. Мне нужно ваше слово, — сказал я.
— Мое слово? — а вот теперь в его голосе сквозило удивление. Кажется, я все же смог впечатлить до сих пор державшего лицо сержанта.
— Верно. Ваше слово. Что эта информация действительно будет использована. Я хочу, чтобы вы лично гарантировали мне, что ваш отдел сделает все, чтобы преступник понес наказание по всей строгости закона.
— И… это все? — с недоверием спросил сержант.
— Да. Сейчас я практически гражданское лицо, а значит, никак не могу повлиять на ход расследования. Но я не хочу, чтобы то, что мы добывали потом и кровью, рискуя жизнями, пропало даром. Гольдберг — очень состоятельный и влиятельный человек. И я не могу позволить, чтобы эти данные потерялись где-то в глубине ящиков конторских столов, придавленные пачками денег. Поэтому мне нужно ваше слово.
О Роберте Найте в участке не слышал только ленивый. Он работал в отделе убийств еще до того, как Соко стал детективом. И именно он стал там самым молодым сержантом за всю историю. Потому что раскрыл несколько громких дел кряду, продемонстрировав исключительное упорство и близкие к гениальным способности детектива.
Все знали, что он гоняет своих подчиненных в хвост и в гриву, но именно при нем показатели раскрываемости хомисайда выросли более чем на треть. А самое главное — среди тех, кого он закрыл лично, уже были громкие имена. А значит, бороться с системой ему не впервой. Если кто-то, не считая Спронга, в котором я и без того был уверен, и мог мне сейчас помочь, то это он. А значит, мне требовалось заручиться его поддержкой.
Найт помолчал несколько секунд, после чего хмыкнул и произнес:
— Не думал, что для кого-то в наши дни мужское слово еще что-то значит… Хорошо, Соко, будь по-твоему. Я даю слово, что я и мои подчиненные сделаем все, что в наших силах, чтобы засадить ублюдка по всей строгости закона. |