Джоанна хотела прожить свою жизнь в мире и спокойствии. Она понимала, что для этого не следует становиться мужу поперек дороги и надо стараться ладить с ним. Но она хотела бы, чтобы и он ладил с ней и не стоял у нее поперек пути.

Она быстро привела свою комнату в порядок: заправила постель и подмела пол, потом распаковала платья и положила их в сундук, задвинула свои три сумки под кровать. Когда она развязала и отбросила меха, закрывающие окно, солнечный свет залил комнату. Воздух был наполнен ароматами Нагорья. Вид из окна был так хорош, что дух захватывало. Нижний луг зеленел как изумруд; холмы по его краям густо заросли соснами и дубами. Красные, розовые, пурпурные дикие цветы гроздьями росли вдоль тропинки, которая, казалось, уходит прямо в небеса.

Перекусив, Джоанна решила прогуляться вместе с маленьким Алексом вдоль луга и подняться по тропинке, вьющейся среди цветов. Она хотела собрать их полный подол и украсить ими свой плед.

Отыскать малыша оказалось совсем не просто. Она спустилась по лестнице и остановилась у входа в большую залу. Четыре солдата пробивали в нем дальнюю стену, а трое других примостились высоко под потолком, прилаживая перекладины.

Все они сразу же заметили ее. Стук молотков затих. Поскольку все они смотрели на нее, она присела в реверансе, приветствуя их, и спросила, не знают ли они, где сейчас может быть Алекс.

Никто не ответил ей. Она смутилась, но повторила свой вопрос, устремив глаза на солдата, стоящего у камина. Он улыбнулся, почесывая бороду, и пожал плечами.

Наконец первый командир Габриэля объяснился.

— Они не понимают вас, миледи.

— Наверное, они говорят только по-гэльски, милорд?

— Да, — ответил он. — Они говорят только по-гэльски. Но, пожалуйста, не называйте меня «милорд». Я всего лишь простой солдат. Зовите меня Колум.

— Как хотите, Колум.

— А вы настоящая пава в нашем пледе.

Он произнес этот комплимент со страшным смущением.

— Спасибо, — отвечала она, спрашивая себя, что же означает слово пава.

Она снова задала наблюдавшим за ней рабочим свой вопрос, теперь уже по-гэльски. Говорить было трудно, язык буквально ломался, еще и потому, что она сильно нервничала.

И снова никто не ответил ей. Все только перевели глаза на подол ее платья. Она тоже взглянула вниз посмотреть, все ли у нее в порядке, и поглядела на Колума, надеясь получить объяснение. Его глаза смеялись.

— Вы спросили их, видели ли они ваши ноги, миледи.

— Я хотела спросить, видели ли они сына Габриэля, — пояснила она.

Колум подсказал ей необходимое слово. Она опять повторила им свой вопрос.

Рабочие покачали головами. Она поблагодарила их и собралась уходить. Колум поспешил открыть ей дверь.

— Я должна поработать над своим произношением, — вздохнула Джоанна. — По выражению лица того пожилого джентльмена можно было понять, что я сказала что-то не то.

«Да уж, совсем не то», — подумал Колум, однако и не подумал соглашаться с нею вслух, чтобы не задеть ее чувства.

— Люди оценят уже то, что вы пытаетесь говорить на нашем языке, миледи.