Она отодвинулась так, чтобы Колум мог подняться, а затем обошла стол и встала у другой его стороны. На скатерти в беспорядке были разбросаны цветы, оставленные здесь Лилой. Джоанна собиралась поставить их в фарфоровую вазу с водой.

— Не противоречьте моим распоряжениям, жена.

Габриэль выпрямился и повернулся к своему солдату.

Его голос звучал гневно, когда он приказал тому выйти из зала.

— Возвращайтесь к своим делам, Колум. Вы потратили достаточно много времени. Лила, останьтесь. Я хочу сказать вам одно слово, прежде чем вы уйдете.

Суровость в голосе мужа изумила Джоанну. Он, очевидно, разъярился на солдата, а кое-что от его гнева досталось и Лиле. Маклоринка выглядела потрясенной. Джоанне хотелось защитить ее. Но сначала она решила выяснить, чем же Лила рассердила лаэрда.

— Я предписала Колуму не поднимать ничего тяжелого, милорд.

— Он должен работать на укреплении стены.

— Вы хотите сказать, он должен ворочать валуны? — ужаснулась Джоанна.

— Именно, — спокойно подтвердил ее супруг.

— Но ему нельзя этого!

— Но будет.

Она собрала цветы и не глядя сунула их в вазу. Все ее внимание было приковано к мужу.

Она решила, что не совсем справедлива к нему. Ее супруг просто не знает, как тяжело ранен Колум.

— Рака очень глубока, милорд. Он вообще не должен работать.

— Он будет работать, даже если он потеряет руку, жена.

— Мои швы разойдутся.

— Пусть работает одной рукой или катит камни. Мне все равно. Лила!

— Да, милорд.

— Вы больше не будете отвлекать моих солдат, когда они заняты делом. Вы поняли меня?

Ее глаза наполнились слезами.

— Да, милорд. Я поняла. Это больше не повторится.

— Посмотрим. Теперь вы можете идти.

Лила быстро сделала реверанс и повернулась к дверям.

— Могу ли я послезавтра вернуться, чтобы помогать миледи?

Джоанна собиралась сказать «да». Но Габриэль опередил ее с ответом.

— В этом нет необходимости. Вас заменит кто-нибудь из макбейновских женщин.

Лила бегом бросилась из залы. Джоанну слова мужа привели в ярость, она с силой впихнула в вазу оставшиеся цветы.

— Вы ранили ее чувства, милорд.

— Это не убьет ее.

— Но что все это значит?

— Ко мне, Дамфрис. Пора выйти на улицу.

Джоанна, воткнув в вазу последний цветок, бросилась за мужем к выходу и остановилась перед ним, загораживая дорогу.

Она уперла руки в бока, а голову вскинула так, чтобы смотреть ему прямо в глаза.

Сейчас она отнюдь не выглядела робкой. Габриэль увидел в ее глазах огонь и был так доволен быстротой ее реакции, что ему захотелось улыбнуться.

Однако он по обыкновению насупился:

— Вы хотите знать, что произошло?

— Да, милорд.

— Об этом спрашивать нельзя. Она изменила тактику.

— Зато можно высказывать свое мнение, — напомнила она ему.