— Вы что-то хотите, супруг мой? Он кивнул:

— Нам нужна целительница, Джоанна. Поскольку вы доказали, что отлично владеете иголкой с ниткой, я хочу, чтобы вы зашили Колума. Неопытный солдат, с которым он занимался, поранил ему руку.

Джоанна уже спешила к лестнице, чтобы принести свои инструменты.

— Я буду счастлива ему помочь. Я только соберу все, что необходимо, и тут же спущусь вниз. Бедный Колум. Он, должно быть, ужасно страдает.

Однако Колум нисколько не страдал. Когда Джоанна вернулась в большую залу, она увидела его сидящим на стуле в окружении женщин, и он купался в их ласках и заботах.

Лила, как заметила Джоанна, была больше всех расстроена происшедшим. Она стояла у противоположного конца стола, делая вид, что поглощена разбором цветов, но тайком поглядывала на солдата, Колум не обращал на нее никакого внимания.

Маклоринка испытывала нежные чувства к макбейновскому солдату, но не позволяла себе проявить их: они принадлежали к разным кланам. «Не потому ли они оба скрывают свои чувства?» — подумала Джоанна, наблюдая за Лилой. Джоанна знала, что ей не подобает в эго вмешиваться, но Лила была так мила и так несчастна, что ей очень захотелось ей помочь.

Неожиданно к Колуму подбежала маклоринка Глинис, та самая, что прозвала Джоанну Храбрецом-Удальцом. Она улыбалась солдату:

— Мне не важно, что вы макбейнец. Я помогу вам и сделаю все умело.

Джоанна похолодела Она быстро прошла к Колуму через зал.

— Пожалуйста, отодвиньтесь, — приказала она. — Я сама позабочусь о Колуме. Лила! Подайте мне стул.

Габриэль вошел в залу и тут же разогнал толпу.

Джоанна осмотрела рану. Это был длинный узкий разрез, он шел от левого плеча до локтя. Его было необходимо зашить.

— Вам больно, Колум? — спросила Джоанна, и ее голос был полон сочувствия.

— Нет, миледи, вовсе нет.

Она не поверила ему. Выложив свои инструменты на стол, она села на стул рядом с солдатом.

— Тогда почему вы морщитесь, сэр?

— Я вызвал неудовольствие милорда, — объяснил Колум низким шепотом. — Этот пустяковый порез — для него доказательство, что я был невнимателен.

Объяснив это, Колум посмотрел через плечо на Лилу и нахмурился. Лила опустила глаза. «Не эта ли маклоринка стала причиной его невнимательности?» — подумала Джоанна.

Колум ни разу не вздрогнул, пока она обрабатывала его рану, а ей пришлось долго провозиться. Лила помогала хозяйке, разрывая белоснежный холст на длинные полосы.

— Вот, — объявила Джоанна, закончив перевязку. — Теперь вы как новенький, Колум. Только не намочите повязку и, пожалуйста, не напрягайте руки, не поднимайте ничего тяжелого. Я буду перевязывать рану каждое утро.

— Он и сам может об этом позаботиться, — заметил Габриэль, подходя к очагу. Опустившись на одно колено, он поприветствовал своего четвероногого любимца.

— Я бы предпочла сама менять ему повязку, милорд, — проговорила Джоанна.

Она отодвинулась так, чтобы Колум мог подняться, а затем обошла стол и встала у другой его стороны.