— Нет, не понимаю, — сказал я. — В чем смысл вашей идеи, Лоуренс?

— Мне нужна самая труднодоступная деревня. Такая, куда просто так не доберешься.

У меня впервые возникло ощущение, что Лоуренс слегка не в себе. Возможно, он прочел эту мысль на моем лице — и тут же поник головой, отвел взгляд, принялся нервно теребить уголок карты:

— Вам не хочется туда идти, верно?

— Я никак не пойму, о чем речь. Что мы здесь делаем?

— Я же сказал, — упорствовал он. — Я просто хочу посмотреть.

— Зачем?

— Просто так.

— Нет.

— Штурмовать гору не придется, — сказал он. — Есть обходной путь. Я вам покажу на карте.

— Нет.

— Ну пожалуйста.

— Для меня поход закончен, — сказал я. — Я подожду здесь. Идите в одиночку.

Я словно бы захлопнул дверь перед его носом. Никогда еще я не говорил с ним в таком тоне. Если и говорил, то в шутку. Но теперь я не шутил. Во мне поднялась волна холодной злости. Кто он такой, этот пылкий сопляк, вчерашний студент? Навязался мне со своей дружбой, со своими тайными планами и замыслами. Он вдруг стал мне противен. Я не собирался следовать за ним дальше.

А он понял все по моему лицу. И остолбенел. Вытаращил глаза. Его губы затряслись, но он не разрыдался. Некоторое время он сидел, созерцая свои ноги. Потом встал, начал надевать рубашку. Застегнул с демонстративной неспешностью пуговицу за пуговицей. И наконец произнес небрежным тоном:

— Ну, ладно.

— Что?

— Побудьте здесь. Еду я вам оставлю. Думаю, я обернусь быстро, часа за два. До скорого.

Последние слова он выкрикнул на ходу, уже удаляясь. Я хотел было ответить, но что тут ответишь? Он оставил меня позади и в буквальном, и в фигуральном смысле. Я отвернулся к деревьям. Когда я вновь повернул голову, его и след простыл.

Некоторое время я хорохорился. Достал сандвичи, выпил бутылку пива. Но моя мальчишеская обида отступила, и вскоре мне стало стыдно. Невелик труд взобраться на гору. Ничего бы со мной не сделалось. Намерения у Лоуренса самые благие. Я чуть было не принялся собирать вещи, чтобы отправиться вдогонку, но мне даже не было известно, в какую сторону он пошел.

Лучезарный день померк. Здесь, в этой небольшой низине, тоже стало сумрачно. Под напором воды омут превратился в темное зеркало, все в трещинах и пятнах. Ледяные брызги водопада. Тень скал, неумолимо наползающая на лес. Там, наверху, жара, но мне внизу холодно и одиноко. Я вспомнил чудовищную ящерицу, извивающуюся в воде.

Появилось ощущение, что за мной следят. Вокруг, куда ни глянь, темные, загадочные силуэты деревьев. В недрах камней пульсирует напряженная внутренняя жизнь. Я уже был когда-то объектом слежки со стороны окружающего мира — много лет тому назад. Вспомнились задворки нашего сада. Какой громадной чащобой сад был в тот день, когда умерла моя мать!

Я встал и пошел — но не вслед за Лоуренсом. Не одеваясь, побрел по лесу. Не знаю, что я искал. Просто хотелось двигаться. Шевелиться. Растительность покрывала землю сплошным ковром. Но в одном месте ковер был немного примят. Практически тропа. Животные протоптали к водопою. Вскоре о присутствии реки стал напоминать лишь шум водопада за моей спиной. Чаща кончилась. Теперь вокруг были лишь подлесок да небо в филигранной рамочке из веток.

И вдруг передо мной возник дом. А точнее, то, что я заметил сначала, — металлическая сетка, оплетенная вьюнками, проржавевшая. Забор. А за ним утопающая в зеленом море, призрачная крыша и покосившееся крыльцо.

Дом. Здесь. Почему? Я отпрянул. Попятился. Ничего нельзя трогать.

Но здесь никто не живет. Заметно сразу. Давно уже никто не живет. От сада не осталось и следа — сплошные дикие заросли.